Чтение онлайн

В один из дней она принесла с собой нарисованное на картинке сердце, пронзённое стрелой, и с трепетом произнесла, глядя иноземцу в глаза. Это было её первое признание в любви к мужчине, жаль, что его сердце отдано другой.

— Ванья, зе пурта банди маин ё ма, — что в переводе означало, я люблю тебя.

Однако, он отказался произносить эту фразу на русском, чтобы не давать ей ложных надежд, хотя, она специально ткнула пальчиком, показывая на перевод. Потом грустно улыбнулась и не стала настаивать. Меж тем, приближалась дата свадьбы с Хайруллой, но сама судьба над ней сжалилась, иначе и не скажешь.

Внезапная смерть отца жениха, разрушила все его планы, отсрочив женитьбу на целый год. Девушке было очень стыдно за свою невольную радость по этому поводу, хотя покойный не сделал ей ничего плохого, скорее наоборот.

Обряд оплакивания начался сразу же. Женщины стонали, кричали, рыдали и усердно драли на себе волосы, царапали лица, так было заведено исстари. Мужчины в таких случая более сдержанны в своих эмоциях и проявлениях.

Именно на звук женского плача в дом умершего начинают стекаться родные, соседи и односельчане. Считается, что покойник слышит, как по нему горюют, а значит душа его захочет вернуться.

В день похорон, во дворе дома покойного начался погребальный танец. Его исполнял мужчина, в одежде наизнанку, плавно двигаясь перед телом усопшего, отдавая ему дань уважения. Васима подробно рассказала Ивану, как всё прошло, а он лишь крутил головой, удивляясь.

После того, как замужество отложилось, девушка значительно повеселела. Она по-прежнему навещала его, но при этом вела себя предельно осторожно, чтобы не быть застигнутой на месте преступления.

Жёны Самандара спали крепко, намаявшись за день, а сам он часто бывал в отъезде. Возвращаясь из походов, мужчина считал своим долгом подолгу проводить время с пленником и читать ему Коран, втолковывая на ломаном русском те или иные суры, для лучшего понимания материала.

Учитель был из него неважнецкий, но видит Аллах, он очень старался, надеясь переманить уруса в мусульманскую веру. Так продолжалось на протяжении полугода, пока в дом Самандара не пришёл Хайрулла, чтобы заявить свои права на Васиму.

Несмотря на доброе отношение к иноземцу, тот мечтал вырваться из плена. Вот бы иметь за спиной огромные крылья, чтобы взмахнуть ими, как можно сильнее и взлететь, а потом, прямым курсом отправиться домой, на Родину. Как же ему хотелось увидеть любимую, обнять и зацеловать её всю, с головы, до ног.

Каждую ночь Снежка снилась Ивану и тогда они снова гуляли по цветочному лугу или купались в звонкой речушке, без названья. Эти сны были настолько упоительны, что ему совершенно не хотелось просыпаться. Однако, наступало утро и всё начиналось сначала.

Если хозяин дома вернулся из поездки, значит, вместо занятий, пленнику снова предстоит беседа на тему религии. Самандар совершенно искренне полагал, что спасает душу гяура и тем самым оказывает ему великую честь, переманивая на сторону света, который несёт в себе ислам.

При этом, дело не ограничивалось одними теологическими разговорами. Иван не зря ел свой хлеб, поскольку активно помогал по хозяйству. Работы во дворе было великое множество: как то, замесить саман, сделать кирпичи, построить из них загон, убрать за скотом, перетащить тяжести, выкопать яму, вспахать огород.

Иван значительно окреп, да и вообще был в хорошей форме. Для этого он ежедневно качал пресс и поднимал тяжеленную гирю на цепи, хоть в этом пригодилась. Физический труд шёл ему на пользу, благо, рука давно срослась и почти не беспокоила, лишь ныла иногда, на перемену погоды.

Отец Васимы приставил к пленнику человека, который не только помогал, но и следил за его работой и передвижениями по двору, а то вдруг сбежит, посчитав себя бессмертным? Балласт с него снимали, чтобы повысить трудоспособность, иначе, КПД был бы нулевым, вечером же снова сажали на цепь.

— Пойми, я должен убедиться, что ты не предашь, я не смогу тебе доверять, пока ты не станешь одним из нас. Мы дадим тебе всё, дом, жену, скотину, деньги. Соглашайся, иноземец, не прогадаешь.

— А разве человек, предавший свои убеждения и веру, заслуживает доверия? Лично я с таким бы в разведку не пошёл.

— Как ты не поймёшь? Это для твоего же блага.

— Ну, хорошо, а ты бы как себя повёл на моём месте? Тоже бы отрёкся от своего пророка?

— Даже думать об этом не смей, не то, что говорить вслух.

— Тогда почему ты заставляешь меня это делать? Сам же утверждаешь, что Иисус тоже был пророком и мусульмане почитают его вместе с Мухаммедом.

Дерзкий пленник ставил Самандара в тупик и он не знал, что на это ответить, хоть и считал себя достаточно подкованным в вопросах религии. Меж тем, Иван не терял надежды на бегство и ждал помощи от Васимы, он уже говорил об этом неоднократно, но та всё никак не соглашалась.

— Ванья, нельзя, не надо уходи, оставайся мне, — твердила она на ломаном русском, пытаясь объяснить, что не хочет с ним расставаться.

— Надо, меня невеста ждёт, как ты не понимаешь? Я хочу домой, к ней.

— На, да дэ кор, — переходила на свой диалект Васима.

— Нет, это не мой дом, а твой, а я живу в России, куда обязательно вернусь, потому что там остались моё сердце и душа, — отвечал он, поскольку научился понимать язык пуштунов.

Она качала головой, а потом принималась жалобно плакать, тоненько подвывая по-бабьи и размазывая слёзы по лицу, точь-в-точь, как маленький ребёнок. От этого Ваня ещё больше сердился и досадовал на себя за то, что не может ей ничего дать, но вынужден упрашивать посодействовать в побеге.

— Ну всё, хватит разводить сырость, я уже понял, что не дождусь от тебя помощи, — с горечью отзывался парень, испытывая непреодолимую вину.

— Меня страшно, палаар тебя убивать и я тоже умирать.

— Причём здесь ты? Отец тебя не тронет, сама говорила, что он уже взял за тебя деньги, так что, ему невыгодна твоя смерть. Выйдешь замуж и забудешь, что не помогла мне, когда я просил.

— Хочу свадьба с руси Ванья, давай?

— С ума сошла? Какая свадьба? У тебя уже жених имеется, вот за него и выходи.

— Нешта, Хайрулла — бадранг, хараб, а Ванья — ха дей, хаиста, — доказывала девушка, — он плохо, а ты хорошо, красиво.

— О, Господи, да как ещё до тебя донести, что между нами ничего не может быть? Я люблю другую, понимаешь? Для меня только моя Снежинка хаиста и ха да. Ты тоже красивая и хорошая, но не для меня, смирись с этим.

— Я любью Ванья, — упрямо твердила Васима, сведя брови вместе, после чего удалялась, горделивой походкой, теребя концы платка, красиво повязанного на голове. Выйдя из зиндана, она превращалась в кошку, крадущуюся во тьме на мягких лапках.