Чтение онлайн

На фабрике-кухне тоже есть такое колесо, только оно поменьше, и на нем не публика катается, а тарелки. Вместо скамеек — металлические сетки. В каждую сетку ребром вставляют тарелку и пускают колесо в ход. Под колесом устроен бак с кипятком. Внизу тарелка проезжает сквозь кипяток, а наверху ее еще со всех сторон поливают фонтанчики. Прокатится тарелка раза три и выходит чистая, как будто ее терли щетками. Вот какая машина.

Возле колеса стоит работница в резиновых перчатках до самых локтей. Работница вынимает по очереди мокрые тарелки и ставит их на решетчатую полку сушить. В минуту готова дюжина тарелок.

Дома посуду мыть — самое скучное дело. Когда стряпаешь, — еще туда-сюда. Знаешь, для чего работаешь — обед будет. И вот пообедали. Все съели. Тут бы отдохнуть, — а ты опять иди на кухню, опять разводи примус, опять грей воду. Тарелки грязные, жирные, кастрюльки закопченные, — посуду вымоешь, зато сама выпачкаешься.

На фабрике-кухне сколько людей перебывает, сколько тарелок перепачкают! В моечную комнату тащат грязную посуду целыми подносами. А через другую дверь целые подносы чистой посуды увозят.

Очень быстро колесо вертится.

На прилавке в кооперативе лежали лещи, окуни, караси, плотва и два судака. Судаки лежали сверху. Они были совсем одинаковые — каждый в кило триста граммов весом. Только у одного чешуя отливала синим, а у другого зеленым. Синего судака купила хозяйка. Она открыла судаку глаз и посмотрела, чистый ли, поддела жабры и посмотрела, красно ли. Потом она положила судака в кошелку. На хвост судаку высыпали картошку, а голову придавили бутылкой с керосином.

Хозяйка принесла судака домой и вытащила его из-под картошки и керосина. Потом налила в горшок воды, шлепнула судака в воду и поставила горшок на пол. На полу сидела кошка. Она посмотрела на судака и цапнула его лапой.

— Брысь! — закричала хозяйка, но кошка уже отгрызла судаку полхвоста.

Бесхвостого синего судака вытащили из воды, поскребли тупым кухонным ножом, вытянули у него пузырь и сунули судака в кастрюльку.

К трем часам судак сварился. По-настоящему ему полагалось свариться к пяти часам, но после него на примус еще нужно было поставить суп, потом картошку, потом кисель. Кастрюльку с вареным судаком сняли, завернули кастрюльку большой тряпкой и сверху накрыли подушкой, чтобы судак не простыл. Когда перед обедом с кастрюли сняли крышку, судака не было. Вместо него была белая рыбная каша. Судак перестоялся в воде и развалился. Вдобавок судаковая каша была еще и холодная.

Другого судака — зеленого — съели раньше, чем синего, — не в пять, а в двенадцать часов, а приключений у него было гораздо больше.

Сначала его вместе с другими рыбами свалили в ящик. Ящик поставили на грузовик. Грузовик загудел и повез судака по улицам. На одной улице грузовик въехал во двор и остановился. Ящик покатился с грузовика и съехал вниз по деревянному скату. Потом попрыгал на весах, потом поехал на тележке. Тележку вкатили в какую-то комнату и вывалили из ящика всю рыбу.

В комнате было темно и очень холодно. По стенам и потолку сеткой проходили толстые трубы и тонкие трубки. От них-то и шел мороз. Трубы и трубки даже покрылись инеем.

Рыбу разложили по полкам, а самую крупную повесили на крючки.

Зеленый судак попал на полку.

Отдыхал судак не долго. Через час его отправили дальше, — подняли на лифте в верхний этаж и бросили в бак с водою. В баке было так много воды, что судак чуть не ожил. На большом столе судака вычистили, выпотрошили и опять повезли. Привезли судака на кухню и зажарили. Из кухни судак поехал в буфетную. Тут его посыпали зеленью и облили соусом.

В одиннадцать часов судак был готов.

Вы думаете, его тут и съели?

Нет, его уложили в особенную посудину, круглую, высокую и узкую, спустили на лифте и опять поставили на грузовик.

Судак поехал на завод.

Когда заводский гудок прогудел обеденный перерыв, судака вытащили из посудины и положили на блюдо. Судак был совсем горячий.

Где же варился зеленый судак? — На фабрике-кухне.

На фабрике-кухне такой порядок: утром во двор въезжают грузовики, — на одном — мясо, на другом — рыба, на третьем — овощи, на четвертом, закрытом, — хлеб с завода ЛСПО.

Автомобили по очереди останавливаются перед бетонной площадкой. Груз не стаскивают, его просто сдвигают: площадка такой же вышины, как автомобиль. С площадки ящики, мешки и бочки скатываются по гладкому настилу прямо в подвал.

В обыкновенных домах подвалы сырые, темные, грязные, в них только дрова да уголь складывают. А на фабрике-кухне подвал чистый, сухой, коридоры ярко освещены электрическими лампочками.

Через каждые пять-шесть шагов — дверь. За дверьми — кладовые. В одной кладовой на крюках висит мясо, в другой лежит рыба, в третьей — мешки с сахаром, крупой и мукой. А в одной комнате сложен хлеб на день и стоит машина — хлеб резать. Так она и называется — хлеборезалка.

Хлеб кладут в длинный ящик. Пустят машину — хлеб медленно поползет вперед. А сверху опускается широкий острый нож. Отрежет ломтик — подымется, отрежет — подымется.

Ломтики выходят один в один.

Есть в подвале фабрики-кухни три двери, на которых написано:

Двери тяжелые, со стеклянными окошечками наверху. Через окошечки видны только мраморные доски с циферблатами, с черными штепселями и ручками. А больше ничего не видно.

Тут — электрическая подстанция.

Мясорубки мелют, мясомесилки месят, картошка чистится, колесо с тарелками вертится — и все это потому, что в подвале работает электрическая подстанция.

Дома на кухне все делают огонь и руки. Здесь вместо огня — пар, а рукам помогают электрические машины.

По концам коридора, в подвале две дверки. На них кнопки и надписи: «Один», «Два», «Стоп!»

Это подъемные машины — лифты.

Только на них людям ездить не полагается. Ездят на подъемниках крупа, мясо, рыба, овощи. Ездят без провожатых: нажмешь кнопку «Один» — подъемник сам остановится в первом этаже, да еще и позвонит.