Чтение онлайн

— Поразительно! — сказали гости. — А сколько часов уже работает агрегат?

— Двенадцать, — отвечал инженер Гопе. — Через несколько минут мы будем присутствовать при рождении порошка.

В воронку снова закапала густая жидкость, похожая на смолу. Было слышно, как работает одновременно множество аппаратов. Часы тикали, насосы дышали, колбы позвякивали. Через стеклянные животы их протискивалась масса, которая становилась все светлее, все зернистее и все уменьшалась в объеме.

Когда изумление гостей достигло предела, в углу зала, где находился как бы «вокзал» всех трубок и труб, вдруг послышался какой-то шум. Инженер Гопе резко обернулся.

В это мгновение на щите вдруг зажглись сразу три красные лампочки.

Шум нарастал. Раздался дробный треск, словно на лист железа посыпался горох — целые килограммы гороха.

Инженер Гопе быстро надел защитные очки и, подскочив к «вокзалу», заглянул в его стеклянное брюхо. Вместо белой кашицы там крутился твердый зеленый ком, словно кофе в электрической мельнице.

Казалось, он вот-вот взорвет стеклянные стены «вокзала».

— Выходите из помещения! — крикнул инженер Гопе. И отдал приказ рабочим: — Выключить аппарат! Надеть защитные комбинезоны!

Что тут началось! Волнение, переполох! Сотрудники завода столпились у двери, прикрывая собою гостей, которые устремились к выходу. Один из рабочих побежал к щиту с выключателями, другой нырнул в комбинезон и бросился на помощь инженеру Гопе.

В это мгновение зеленый ком пробил стеклянные стенки «вокзала». Многие колбы лопнули. Осколки стекла разлетелись по залу, мотор смолк. Агрегат стал. Инженер Гопе, у которого из пореза на лбу капала кровь, поднял в углу зала зеленый ком и положил его на ракетку для настольного тенниса.

— Один — ноль, — сказал рабочий в комбинезоне.

Когда первый испуг прошел, инженер Гопе сообразил, что случилось: отказал механизм самоуправления. Но почему? И почему именно сейчас? Он огляделся по сторонам и увидел полное разорение. На душе у него было так же скверно, как у Андреаса, когда тот опустил руку и откинулся на спинку парты. Прямо хоть плачь.

В этот день Андреас ушел из «продленки» еще до четырех часов. Он помчался прямо по шоссе вдоль Обезьяньей лужайки — ну и движение тут! — и вошел в одноэтажный дом, возле двери которого красовалось множество всяких вывесок. Здесь были и «Сберкасса», и «Ветеринарный пункт», и «Сельхозуправление», и «Библиотека».

Может показаться, что Андреас живет в деревне или в каком-нибудь маленьком городке. Но это не так. То, о чем рассказывается в этой книжке, случилось в поселке на окраине Берлина.

Правда, люди, которые давно здесь живут, называют этот поселок деревней. Во-первых, по привычке — ведь раньше тут в самом деле была деревня, а во-вторых, потому, что тут похоже на деревню. Но есть один признак, по которому сразу узнаешь, что это не деревня, а огромный город, столица: трамвай. У него самый большой номер во всей ГДР.

Андреас вошел в этот дом, чтобы взять книгу в библиотеке. Он знал, какую книгу ему надо. Он поздоровался и сказал:

— Дайте мне, пожалуйста, «Эмиль и сыщики».

— Эта книжка выдана. А сколько раз ты собираешься ее читать? Хватит и шести.

— Тогда другую, только интересную. Может, какая-нибудь новая есть?

— На тебя новых книг не напасешься. Столько их и не выпускают. Хочешь «Кожаный чулок»? Ты ее только три раза читал.

— А нет ли у вас книжки про инженера-химика — как его ранило на работе?

Такой книги никто еще никогда здесь не спрашивал. Но у Андреаса были особые причины ее просить. Нередко случалось, что отец приходил домой с царапинами и ссадинами на лице. То от осколка стекла, то от какого-нибудь химического вещества. Отец тогда называл свое лицо «пирог с изюмом». Когда он возвращался домой, заклеенный пластырем, у Андреаса всегда сосало под ложечкой. Но все равно ему нравилось, как отец говорит: «пирог с изюмом»…

Андреас знал, что сегодня на химзаводе происходят какие-то события. Вчера отец сказал что-то матери про «первый выезд», который он проведет перед целой толпой гостей. Андреас представлял себе этот «первый выезд» очень увлекательным. Только отец никогда не рассказывал, как там у них все происходит и как получается «пирог с изюмом». Вот Андреас и хотел прочитать об этом в книжке.

Библиотекарша ничем не могла ему тут помочь.

— Такой книги нет и не может быть, — сказала она. — Где же это видано, чтобы химик получал на работе ранения? Разве какую-нибудь царапину…

— А если у него пластырем заклеено, это что же, не рана?

— А-а-а! Понимаю, — сказала библиотекарша. — Ты имеешь в виду героя труда, который умирает от ран?

— Нет, — сказал Андреас, — про это там не должно быть написано. А может, у вас есть какая-нибудь веселая книжка?

— Сейчас посмотрю, стоит ли на полке «Макс и Мориц». Это старинная книжка про двух озорников. Ее ты еще не читал. Правда, они умирают. Но все равно это очень веселая книжка. И рисунки в ней смешные, сам писатель их и рисовал — Вильгельм Буш…

— Они умирают от ран?

— Да нет! Их смололи на мельнице в наказание за злые проделки. Это ведь шуточная сказка — больше ста лет назад написана. А недавно ее опять переиздали для детей. Большая такая книга, называется «Вильгельм Буш. Альбом». В ней еще много разных историй. Но ребята все равно говорят: «Дайте «Макса и Морица»…

Андреас переступил с ноги на ногу и сказал:

— Нет, тогда дайте мне лучше «Кожаный чулок».

Выйдя из библиотеки, он пошел к трамвайной остановке. Тут он остановился и стал ждать, хотя было очень холодно. Когда подходил трамвай из Берлина, Андреас подбегал к двери моторного вагона, а потом к дверям двух прицепов и смотрел, не приехал ли отец. Без пяти шесть подошел наконец трамвай, из которого вышел инженер Гопе. Он провел рукой по волосам Андреаса и спросил:

— Ну как, сын, купил молоко и хлеб?

Лицо у него было усталое и огорченное. На лбу красовался пластырь.

— Да, папа. А сегодня что-нибудь взорвалось?

— Слегка. Ты ел что-нибудь в «продленке»?

— Да. Макароны… Нет, капусту… Нет, не помню, но что-то ел. Ну, как прошел первый выезд? Хорошо?

— Выезд прошел немножко вкривь… И вкось. Но сигнальная система сработала неплохо. Не так уж много чего сломалось. Гляди-ка, в киоске есть лимоны!

Отец дал Андреасу денег, а сам пошел пока в мясную. Потом они снова встретились. И стали подниматься в гору к поселку. Андреас взял отца за руку. В темноте он всегда брал его за руку. Когда они выбрались из водоворота машин и зашагали вдвоем по дороге, отец задал сыну обычный вопрос: