Чтение онлайн

– Их моральный дух, – произнёс он с терпением, которого не испытывал, – вообще не имеет значения.

– Возможно и так, – согласилась Иосос, – но капитан-генерал настаивал, Золотой. Он – Первый из Десяти Тысяч, и его приказ является приоритетным.

Керия искоса посмотрела на него. Диоклетиан отступил, стиснув зубы, не позволив ответу сорваться с кончика языка. Керия была права – это ссора того не стоила.

– Можете работать, – равнодушно произнёс Диоклетиан.

Архиискусница приблизилась, трое сервиторов последовали за ней. Диоклетиан не шевелился, пока она быстро проводила скелетными металлическими пальцами по его доспеху. Дрожь в руках техножрецы прошла, когда сработали жидкостные компенсаторы в конечностях. Из нескольких распорок экзоскелета с тихим шипением вырвались тонкие струйки криопара.

– Золотой, – снова сказала она. – Я хочу, чтобы вы отметили, что я считаю честью своё назначение помогать вам. – Вокс-вибрации в голосе были полностью лишены эмоций. Диоклетиан замер, пока кончики тёмных металлических пальцев кружили вокруг рваной дыры в нагруднике. В наклонённом вытянутом черепе техножрицы раздались механические щелчки, пока она вычисляла необходимые ремонтные работы с уровнем точности далеко за пределами человеческого глаза. От царапания и скрежета её внимательного осмотра у кустодия заныли зубы.

– Такая невероятная жестокость, – произнесла Иосос, – причинённая столь прекрасной работе. Такие характерные сигнатуры в разрушении. Каждая рана в аурамите – что-то исключительное и уникальное.

Бормочущий гул заполнил воздух вокруг её аугметированного черепа, пока внутренние когитаторы изо всех сил старались обработать невозможные данные.

– Невероятно, – несколько раз произнесла архиискусница, а затем спросила. – Вы видите? Эти порезы в слоях аурамита фактически невозможны. Рассечения в области рукоятки грудины могут быть вызваны только тем, что нарушает законы физики. Чем-то, что появляется и исчезает в материальной реальности, и, оказываясь внутри металла, рассеивает, а не разрушает его.

– Очаровательно, – безжизненным тоном ответил Диоклетиан.

Грубые части хрусталиков глаз архиискусницы задвигались и снова сфокусировались. – Разве нет? И здесь болен сам металл. Это – не повреждение, это – инфекция. Инфекция в опорах ключицы пустила корни в слои аурамита, словно в плоть.

– Сколько времени займёт ваш осмотр?

– Невозможно подсчитать. – Три из множества рук Иосос потянулись к особенно жестокой пробоине в плече Диоклетиана, её пальцы задрожали от восхищения. Она погладила разорванную броню со звуком скребущих по камню ножей. – Я понимаю, что вам запрещено говорить о происходящем в Имперской Темнице. Но я могу спросить об Омниссии? Как Бог Машина чувствует Себя в добровольном изгнании в Своей священной лаборатории? Какие гениальные изобретения Он принесёт на поверхность, когда сочтёт нас достойными Своего присутствия?

Диоклетиан и Керия переглянулись. – Император в порядке, – ответил кустодий.

Иосос замерла, кончики её пальцев остановились на краях осматриваемой раны. Когитаторы в вытянутом черепе завыли, обрабатывая только что услышанное. Перед ответом она выпустила длинный поток исковерканного машинного кода:

– Структуры вашего голоса, – произнесла она глухо и низко, – свидетельствуют о том, что вы обманываете меня.

Диоклетиан показал зубы в выражении, которое не было ни оскалом, ни гримасой, это были блеснувшие клыки, выражение, которое могло быть у загнанного в угол льва.

– Император жив и продолжает работать, – произнёс кустодий. – Это успокоит вас?

– Успокоит.

Когда Диоклетиан забрал военный трофей со стены, три руки Иосос протянулись к реликвии, нечеловеческие пальцы техножрицы задрожали в настоящем человеческом страхе. Диоклетиан одёрнул предмет, не позволив его забрать:

– Где ваши манеры, марсианка?

Архиискусница тяжело задышала. – Где вы взяли это?

– Мне запрещено отвечать.

Керия прервала их коротким жестом. Диоклетиан повернулся, как и Иосос.

– Ты выглядишь вымотанным до смерти, – донёсся холодный голос от арочного входа.

Константин Вальдор, Первый из Десяти Тысяч, направлялся к ним. Резкий терранский ветер дул ему в лицо, по которому нельзя было определить к какой культуре он принадлежал, принося с собой ароматы далёких кузниц и химический привкус огромных орудий, протянувшихся рядами вдоль укреплений. Тронный мир всегда рождал щёлочный запах истории из праха миллиона культур, долгие тысячелетия воевавших друг с другом. Сейчас цикл беспощадно пошёл на новый виток. Впервые за долгую историю колыбель человечества познала мир. Император покорил всех и Pax Imperialis поднялся из руин. Вместо того чтобы сражаться на уже опустошённой почве, человечество направило свои величайшие и могущественнейшие армии в космос, вести войну вдали от родного мира.

И всё же несмотря ни на что война приближалась. Мир Терры оказался всего лишь иллюзией, рождённой ложной и глупой надеждой.

Керия поздоровалась с капитан-генералом быстрыми жестами. Диоклетиан приветствовал символом Объединения, прижав кулак к сердцу, Вальдор ответил таким же приветствием.

– Где Ясарик? – сразу спросил Вальдор.

– Погиб.

– Кадай?

– Погиб. Он погиб вместе с аднектор-примусом Менделем.

Вальдор помедлил. – Ра?

– Ра – жив. Он надзирает за защитой от последствий невежества Магнуса, – ответил Диоклетиан. – Я здесь вместо трибуна.

– Значит, Ра, – произнёс Вальдор, после недолгого молчания, словно взвешивал имя и последствия, которые оно означало. – Пусть будет так.

Иосос и её сервиторы-умельцы продолжали осматривать, чинить и заделывать помятый доспех Диоклетиана. Яркие искры разлетались от ацетиленовых сварочных инструментов в кончиках пальцев техножрицы, когда она прижимала их к повреждённым местам. Стоявший за спиной кустодия сервитор снял аурамитовые пластины и теперь подсоединял разрубленную вдоль правой лопатки связку мышечных волокон. Некогда великолепный Диоклетиан теперь стоял скорее в опалённой грязной бронзе, чем в имперском золоте.

В отличие от него Вальдор красовался в великолепной почти церемониальной броне. Хотя тысячи царапин и шрамов покрывали её поверхность – каждая говорила о сражении, выигранном во славу Императора – это были старые и давно излеченные раны. Прошли месяцы с тех пор, как капитан-генерал в последний раз видел войну, и за это время такие мастеровые как Иосос использовали свои таинственные умения над каждой пластиной его брони, вернув доспех к почти идеальному состоянию.

– Что случилось? – спросил Вальдор. Желание узнать судьбу Императора явно читалось на его суровом лице.

Керия ответила серией коротких жестов.

– Разгромлены? – Вальдор покачал головой из-за безумия её объяснения. – Как могло не хватить Безмолвного Сестринства и Десяти Тысяч, чтобы справиться с этой угрозой?

Керия повторила жесты, двигая руками ещё увереннее.

– Вот почему мы здесь, – произнёс Диоклетиан, добавляя голос к её признанию. – Нам нужно больше воинов, чтобы удержать Невозможный город.

– Что с Десятью Тысячами?

Керия и Диоклетиан переглянулись. Утомлённый формальностями префект покачал головой. – Я многое не могу сказать. Так много запрещено говорить здесь на поверхности, даже там, где не может услышать ни одно предательское ухо. Последние несколько месяцев обернулись жестокими потерями, большими, чем за любой прошедший год. Десять Тысяч сильно обескровлены. У Безмолвного Сестринства дела немногим лучше.