Чтение онлайн

— Угу, — мрачно кивнул Дерек.

Вересир сидел подле кровати мида. Тот все еще не приходил в себя. Грудь его едва вздымалась при дыхании. Я опасался худшего.

— Как elai’raess? — встрепенулся Вересир, когда заметил, что я вошел в комнату.

— Лучше. Спасибо тебе! — счел нужным поблагодарить его за жертву. — Я не забуду этого.

— Как бы мне не забыть сотворенного мною. Я клялся, что не причиню вреда созданиям матери-природы, но… — он тяжело вздохнул. — Ему становится чуть лучше, — указал он после на эльфа. — Думаю, он вскоре очнется. Ты, мой друг, здорово над ним потрудился. Даже ожоги поджили.

— Не приписывай своих заслуг мне, Вересир, — отнекивался я от похвал, ибо все, что я сделал — вправил челюсть и залечил рану на груди.

Я помог Вересиру сменить миду повязки, наложить компрессы и напоить его настойкой альдозы. После мы стали следить за состоянием мида и заодно поговорили о былом.

К самому вечеру эльф стал дергаться. Даже что-то начинал бормотать. Пришел он в себя уже ночью. Открыл глаза и попытался привстать, что видимо, причинило ему боль, отчего он закричал.

— Тихо, тихо, — заговорил своим убаюкивающим голосом Вересир. — Спокойно, — я помог ему уложить мида.

— Где? Что произошло? — беспокойно начал озираться по сторонам мид.

В это время в комнату пришел Дерек, видимо, заслышавший крик эльфа.

— Успокойся, ты на Огнитой поляне, — ответил ему Вересир и присел рядом.

— Огнитой? — переспросил он, и ужас отразился на его лице. — О, милостивая Арияла, что я натворил? Десятеро! Нет…

Лицо его мигом потеряло естественный светлый окрас, стало мертвенно-бледным. Он чуть опять не упал в беспамятство, но Вересир привел его в чувства.

— Все-все, — говорил он. — Тихо, успокойся. Вот. Дыши ровнее. Хорошо. Видишь? А теперь расскажи, что тебя так напугало?

— Нет! Нет, нет, нет! Я убил их! Вы, вы все понимаете?! — говорил он, как в бреду, даже кричал. — Понимаете?! Я их убил!

— Ну, не надо кричать, — пытался утихомирить его Вересир. — Кого «их»? Почему ты так уверен?

— Всех их! — закричал он в ответ и попытался встать, но вновь боль поразила его, и он рухнул на подушку. — Их кровь у меня во рту! Я чувствую ее вкус. О, Десятеро! Дайте мне умереть! Я не могу!

Маленькая моя, доченька… Дорогая Тимуэн… Аргх-ааааа! — он истошно завопил, а потом крик сменился диким, безумным смехом.

Вересир что-то стал искать в складках балахона и попутно сказал нам:

— Оставьте нас. Как бы чего не вышло…

— Позволь мне, — сказал Дерек и подошел к смеющемуся миду.

Я услышал шипящие слова, а потом Дерек коснулся лба мида. Тот перестал смеяться, бледность пропала. Он успокоился и мирно уснул. Сам же Дерек слегка покачнулся.

— Надеюсь, он сможет пережить то, что натворил, — произнес Дерек после.

Следующий день прошел как-то быстро и на удивление спокойно. Дереку было уже лучше, он рвался двинуться дальше в путь, но Вересир настоял на том, чтобы тот посидел еще один день. Фариан, так звали мида, только представился и больше не проронил ни единого слова. Он лежал, отвернувшись к стене, и за весь день не притронулся к еде. Я прошелся до коней, покормил их и подготовил к завтрашнему раннему выезду.

Рассвет еще не занялся. Стояли предрассветные сумерки. Я разбудил Дерека, а сам отправился за конями. Когда я возвращался обратно, ведя под уздцы лошадей, то застал подле древа Вересира и лешего. Пастырь леса производил впечатление. Он был высок. Тело его, сплошь покрытое корой, кое-где поросшее мхом, укрывалось юбкой и капюшоном сшитыми из листьев. Руки и ноги лешего были сплошь усеяны почками, некоторые уже проросли и цветущие веточки оплетали их. Из-под капюшона светилось только два синих огонька. А увенчивало его голову два рога, отдаленно напоминающие оленьи. Пастырь леса беседовал с Вересиром, но когда заметил меня, с характерным треском встрепенулся и насторожился. Я остановился, а Вересир, по-видимому, стал успокаивать лешего.

Когда тот успокоился, я подвел коней к входу. Дерек как раз выносил сумки. Не выказав никакого удивления, он стал навешивать сумки к седлам. Через несколько минут все было закончено, и я помог Дереку усесться в седло. Вересир подошел к нам.

— Как самочувствие, elai’raess?

— Могло быть и лучше, — усмехнулся Дерек в ответ.

— Что ж, я рад, что ты не унываешь, — рассудил друид.

— А что леший? Принес весть? — поинтересовался я.

— И да, и нет, — загадочно ответил Вересир. — Он просто шел мимо и решил заглянуть ко мне. Его зовут Аэндрилл или Ясень. Я спросил у него про лорда, и он подтвердил мои слова. Путь к Тропе все еще свободен. Vala’riil, друзья. Aelan dayen! Shal’aemir adlar! — он поклонился.

— Vala’riil, Вересир. Пусть и с тобой пребудут Десятеро. Храни тебя мать Ким! — поклонился и я.

— Vala’riil! Я никогда не забуду жертвы, которую пришлось принести ради меня, — прощался Дерек.

И вот, 39-ого Посевов мы покинули Огнитую поляну и двинулись дальше сквозь леса.

Дерек попытался нагнать упущенные, как он говорил, впустую дни. Поэтому все последующие четыре дня мы ехали с самого раннего утра, до самой кромешной ночи. Если нам и удалось ускориться, то не сильно. Благо погода стояла замечательная и не задерживала нас.

Так мы добрались до Тропы средь лесов. Ее не зря так называли. На том месте, где она простиралась, было большое пространство, оно разделяло Телварский лес на две части. Пространство это или Тропу можно было преодолеть пешком за день, если поперек, и за месяца два, если вдоль. Именно по ней и совершал свои переходы Нарн’Зир.

По течению речушки Филион мы вышли к тому месту, где и остановилась столица. Это и в правду было чудо эльфийских лесов. Пред нами тянулся, казалось, к самому небу механизм. Впрочем, о том, что это именно механизм догадаться с первого взгляда было нельзя. Весь корпус и четыре огромных, необъятных ноги этой машины были усеяны кореньями, листьями, мхом и кустами. Росли даже небольшие деревья. Над нашими головами простиралась мощная крона изумрудных листьев, хотя на Тропе не росло ни единого дерева.

Пусть город и остановился, так и не завершив своего перехода, к нему все равно тянулись обозы. Они ехали с тракта сюда на Тропу и поднимались в город. Одну ногу машины оплетал полый мощный корень, который служил дорогой в столицу. По нему мы и стали подниматься в сам город. Навстречу нам съезжало множество телег пустых и груженых. Путь наверх занял примерно час, может чуть меньше.

Ходячий город встретил нас мастеровым кварталом. Наряду с постройками альдов, которые миды приспособили под лавки, дома и мастерские, стояли и обычные деревянные приземистые домишки. Альдские железные постройки вообще задавали городу стройную и понятную планировку — все улицы прямыми линиями стягивались к центру. Проспект был оживленным, туда-сюда сновали телеги и горожане, но по мере приближения к центральной площади становилось практически безлюдно.

Торговая площадь вместе со всеми постоялыми дворами находилась подле самого центра, туда мы держали путь — Дереку хотелось убедиться, что с профессором и солдатами все в порядке.

Спустя часа два мы преодолели проспект и вышли на площадь. В торговых рядах, представляющих собой железные альдские арки, к которым пристроили лавки и склады, кипела жизнь. В самом центре площади, подле фонтана с фигурой эльфийки держащей кувшин, из которого и лилась вода, расположился базар. Постоялых дворов на площади было три, благо искать нам никого не пришлось: нас нашли самих. Эорн и Марк, видимо, сторожившие конюшни с повозкой и сферой, завидели нас, когда мы проезжали мимо, и окликнули.