Чтение онлайн

— Я ваши сказки вообще не поняла, — ответила Маша, которая уже давно еле сдерживалась. — Вы тут все поголовно ботаники, я вижу, сплошные цветочки-лепесточки. У вас в мире животные есть хотя бы?

— Все сидим на своих местах и поем песню про светлячков, пока я не вернусь…

Ирвина Фильевна резко встала и вышла из кабинета. Ребята послушно запели вразнобой:

Светлые искорки в черной ночи —

Слышишь, летят светлячки, помолчи,

В брошку воткни иль на пояс надень.

Станет светло, как в тропический день…

Маша хотела посмотреть, куда отправилась врач, но Колва взяла ее за руку и сказала:

— Наши острова находятся в северном полушарии, где всегда темно. А ближе к Экватору никогда не заходит солнце. Скажи, ты когда-нибудь видела солнце?

— Конечно!

— Гонишь! — возразил незнакомый белобрысый мальчик. — На Экваторе нет жизни, никакой, там кончается Великий Океан и начинаются гнилые болота.

— Правда? — заинтересованно отозвалась Маша. — А у нас солнце встает каждый день, кроме полюсов, где полярная ночь длится несколько месяцев. Солнце очень яркое, на него невозможно смотреть, зато небо при нем становится голубым, как пижама Колвы, и звезд не видно.

— Притворяшка, — хихикнул кто-то, но на него зашикали…

Маша рассказывала о солнце, о морях и океанах, потом о школе, о собаке Светки Новоруссовой и не могла остановиться, потому что вдруг поняла, что снова очень скучает по дому и сыта Лесом Лиловых шепотов по самое горло.

— Почему же ты уехала оттуда?

— Это получилось случайно…

— Я не верю, она пересказывает нам свои иллюзии, — рассердился белобрысый мальчик, — и этот безнадежный ей поддакивает. А мы-то почему их слушаем?

— А я ей верю, — сказала Колва, — разве вы не видите, что она отличается от нас? Посмотрите, какая она бледная. А глаза?

— Это просто физический недостаток!

Маша испуганно схватилась за зеркальце — оно отразило ее лицо, никаких явных аномалий. Но потом подняла глаза на окружающие ее лица и поняла, что они имели в виду. Все — и мальчики и девочки — выглядели так, словно пользовались косметикой. Теперь, когда более десятка пар глаз уставились на Машу, они все казались одинаковыми — темные, огромные очи, окруженные пушистыми ресницами. А губы и веки отливали сиреневым. Девочка поняла, почему ей казались такими красивыми и Колва, и Либрант, и Мариванна. Странно, что ни персонал, ни охранник не заметили, что Маша не такая, как все.

— Подумаешь, бледная со светлыми глазами, — не унимался блондин, — таких по одной на десяток, просто ей не повезло с внешностью, так сразу объявлять ее инопланетянкой? Тогда уж внесем в этот списочек и няню Люлю, за то, что она толстая, и Алексавея Борисловича, за то, что он высокий…

— Послушайте, Алексавей Борислович, я не говорила, что она опасна! — с лестницы послышался голос Ирвины Фильевны.

— По-моему, вы сказали именно это!

— Нет, я сказала, что она безнадежна, еще хуже, чем Вель, иллюзия в ней феноменальная, до малейших деталей, ни единой зацепки…

— Эта девчонка у меня уже в почках! — Алексавей Борислович почти вбежал в комнату.

Маша встала ему навстречу, со страхом ожидая своей участи.

— Что ты говорила о солнце и животных?

— Это что, запретная тема? — удивилась девочка.

— Почему же, и солнце и животные существуют, их тщательно изучает Совет ученых и травников, откуда тебя к нам привезли. Их изучают в школах, в научных кружках, они попадаются в сказках, некоторые виды идут в пищу, для тебя это не новость, я полагаю?

Врач обходил вокруг Маши, не глядя, наступал на подушки, ребята поспешно убирались с его пути.

— В моем мире солнце и животные совершенно обычные вещи, но если вам неприятно, я не буду больше о них упоминать, — вежливо сказала Маша.

— Бедная девочка, — голос врача дрогнул, — ты хоть понимаешь, что говоришь? Многие «задумчивые» не помнит реальный мир, но в твоей голове нет даже основ устройства мира, в котором ты живешь!

Он попытался погладить Машу по голове, но та увернулась, и рука врача беспомощно упала.

— Абсолютно антисоциальный элемент, — обратился врач к Ирвине Фильевне, — наши усилия бесполезны. Нам никогда ее не вернуть. Продолжайте занятие. С этой пациенткой я побеседую в моем кабинете.

Провожаемая сочувствующими взглядами, Маша покинула комнату, направляясь следом за врачом. Тот шел, угрюмо сдвинув брови, и девочка не ожидала от него ничего хорошего. «Ну за что он меня так невзлюбил? Что я ему сделала?» — думала она с отчаянием, идя по приютским коридорам. Наконец они остановились у застекленной двери в уютный кабинет — с изящными прозрачными, словно из лилового стекла, креслами, длинным столом и лампой в виде бутона. Его можно было бы принять за гостиную, если бы не стена в голубых мониторах и стеллажи с неряшливо торчащими растрепанными карточками.

— Я должен тебя предупредить, девочка, — сказал врач, — в моем кабинете говорят только правду. Лгать там небезопасно.

— Меня уже проверяли на детекторе лжи, — сообщила Маша, — Кармин 212, тот, что привел меня.

Войдя в кабинет, врач указал Маше на одно из кресел, сам сел напротив, за стол, поставив перед собой блюдо с желтыми сливами.

— Хочешь пить?

— Нет, — скривилась Маша, подумав о травяных настоях.

— Просто воды, — предложил врач, — разговор нам предстоит очень серьезный, нужно, чтобы у тебя была ясная голова.

Помедлив, Маша согласилась. Воду тотчас же принесли.

Угощайся, — пододвинул врач тарелку с фруктами. Сливы оказались очень сочными и сладкими.

— Начнем сначала, — вздохнул Алексавей Борислович, — ты для меня сейчас — чистый листочек. Просто расскажи о себе правду.

— Я только и делаю, что говорю правду, — проворчала Маша. — Меня зовут Маша Некрасова, я — СКВОЗНЯК из другого мира, пришла помочь вам…

Врач внимательно выслушал ее, не перебивая, потом спросил:

— И много миров ты уже спасла?

— Всего один, — Маша вдруг почувствовала болезненные уколы в кончиках пальцев.

— Каждый раз, когда ты говоришь неправду, тебе будет больно, и с новой ложью все больнее и больнее, — сказал мужчина, — прости, это вынужденная мера, я приглашаю в мой кабинет только в самых серьезных случаях.

— Хорошо, я не спасала тот мир, вернее, просто помогла спасти его. В общем, я не супермен, чтобы в одиночку спасать Вселенную. Я нахожу то, чего люди не замечают под своим носом, исправляю это, потом лишь участвую во всем, пока мне не будет позволено вернуться домой.