Чтение онлайн

— А зачем мне делать это? В чем выгода?

— А вы откажете? Честный ответ, будьте добры.

— Нет, — сознался я. — Но только…

— С женщиной все будет в порядке, не беспокойтесь. Она выживет, будет вспоминать вас, но со временем забудет.

— Умеете вы утешить, — вздохнул я.

— Это правда. Век человека недолог, он не может всю жизнь печалиться. Но она выживет, доживет до глубокой старости и будет счастлива. Не так, как с вами, но достаточно, чтобы умереть без сожаления.

— Почему я должен верить? Это только слова.

— А зачем мне врать?

— Тоже касается и правды, — я ухмыльнулся.

— В моем состоянии врать нельзя, вы и сами заметили, что и вы говорите откровенно. Чтобы врать, вам надо ощутимо влиять на мир. У меня нет на это сил и средств, я просто дух.

Харан не врал, я только тянул время, уводя разговор в другую сторону. Не знаю почему, но его слова казались мне правдивыми. Окружающий нас мир преобразился за время разговора, сказано было столько, что краски обрели форму. Я огляделся, пытаясь понять в сюрреализме окружающего пространства хоть что-то. Хотелось отвлечься и поразмыслить, но Харан не давал.

— Вы допустили небольшую ошибку, изменив этот мир, — с мягкой улыбкой проговорил он.

— Какую же?

Мне не хотелось с ним разговаривать, но и молчать я не мог. Каждое слово, фраза удивительным образом требовала ответа. Слова втягивали в разговор, сплетались, Харан объединялся со мной, я чувствовал его мысли — простые и прямолинейные желания для своего народа. Он, уверен, ощущал мою тревогу за судьбу Асани, сомнения в правдивости происходящего и правильности своих поступков. Мы не сливались в один организм, мы лишь обменивались мыслями. Вот почему я не мог не верить ему.

— Этот мир стал плоским, понимаете? — Харан говорил со мной, как с маленьким ребенком, — законы небесной механики тут не будут работать. Не будет неба, планет, звезд, не будет времени. Это место хоть и обрело плоскость, осталось статичным.

— Долго, что ли, изменить, — фыркнул я.

— Долго, очень, но с другой стороны в бесконечности будут востребованы и подобные миры. Тем более, мой народ достоин того, чтобы вернуться домой.

— И где же ваш дом? — не сказать, чтобы мне было интересно.

— Далеко, — грустно ответил Харан. — В том мире процветает магия. Вы и сами видели его, во сне.

— А, точно, — я припомнил, вот где я встречался с настоящим Хараном. — Теперь я вспомнил вас. Довольно дурацкое место для дома, замечу.

— Но это наш мир, мы там жили, творили. Там до сих пор покоятся наши предки, работают созданные мастерами механизмы. Я прошу лишь стать нашим богом, помочь вернуться назад.

— И как я это сделаю? Отдам тебе свою силу? Ты же хотел сам стать богом, а тут такая удача, какой-то дурак…

— Не мелите чепухи! — возмутился Харан. — Эта сила разорвет меня, уничтожит.

— Почему же?

— Все дело в ее основе. Наше искусство, как я говорил, было основано на уничтожающем жизнь начале, оно нас и разрушило. Ваше же искусство основано на другом — на жизненном начале. Вы даруете нам жизнь и завершите цикл своего преобразования. Вы вдохнете жизнь в нас так же, как и в своего голема.

— Звучит-то как.

— Прошу не иронизировать. Это очень важно для нас. Мы хотим жить, хотим вернуться! Я обещал своему народу.

— И что для этого необходимо сделать?

— Стать нашим богом.

— Еще двести раз повтори, тогда я пойму, — поморщился я.

Харан моей иронии не оценил, он исправно повторил двести раз. Я даже не успел его остановить, он не врал, время тут стояло на месте.

— Хорошо, хорошо, я понял, — замахал я руками. — Но что я могу сделать? Как я могу вам помочь? Сидеть собирать каждому твоему родичу тело? Так да?

— Этого не требуется, — улыбнулся Харан.

Надо же, его улыбка была вполне милой, я бы сказал, человечной. Она была эмоциональной.

— А что же требуется? — но я насторожился.

— Чтобы переродиться, необходимо отбросить старое. Вы должны сознательно идти по своему пути, сделать окончательный выбор.

— Я же уже пришел. Вот он я. Вы говорите, я бог!

— Но вы не верите в это!

— А как в такое можно поверить?! — расхохотался я. — Я стою тут и разговариваю с тобой. Может быть, я просто умер, а это посмертная галлюцинация! Я не чувствую в себе божественной силы, не чувствую и все!

— Вы и не способны ее ощутить, ваша сила в ином.

— В чем же?

— Разум, — Харан погрозил мне пальчиком. — Чувства вам только мешают. Вот это и есть последний шаг, завершение преобразования. В вас есть место, в котором сконцентрировано ваше человеческое "Я". Оно вам больше не пригодится, постарайтесь избавиться от него.

Я схватился за сердце, которое кольнуло болью.

— Смеешься?!

— Ни в коем случае.

Нет, он не смеялся. Он говорил правду, сердце тянуло меня назад, требовало вернуться. Разуму же было комфортно в новых условиях, он оценивал происходящее в перспективе, строил планы по преобразованию, размышлял о проектах по восстановлению народа Харана. Раздвоенности не было, просто ощущалась помеха в принятии решения.

— Ваш страх и есть та самая помеха, — сказал Харан.

— Но как я могу избавиться… Как же Асани?!

— Она будет жить, как человек. Ее жизнь будет трудной, но насыщенной. Если вас волнует вопрос о ее здоровье, то могу сказать — ей уже оказали помощь, она идет на поправку. Что касается безопасности, то ее никто, ни в чем не обвиняет. Я позаботился об этом, вы же видите.

Я видел, Харан был открыт для меня. Через свои механические тела он смог скрыть участие Асани в той бойне, ее ни в чем не обвиняли. Мгновение позже я увидел и ее, Харан был соединен с Городом через сеть энергий, что давали жизнь механистам-эльфам и их творениям. Асани уже поднялась на ноги, но выглядела бледной, она о чем-то разговаривала с Кижем, но суть разговора я не мог уловить. Я простился с ней, в очередной раз, чем быстрее она меня забудет, тем лучше для нее. Я сомневался, что смогу вернуться назад. Сложно повернуть реку вспять, практически невозможно.

У меня не оставалось сомнений в правдивости этой картины, мои разум и сердце подтверждали это. Харану выгодно было успокоить меня, чтобы я мог принять решение.

— Вот видите, — сказал он, закрываясь. — У вас осталась только боль, она будет отвлекать вас от созидания.

— Боль? — прошептал я.

— Да, только боль. Вы не сможете ее забыть никогда, она будет разъедать вас и со временем уничтожит. Ржавчину следует удалить.

— Ты хочешь сказать, что чувства это лишнее?

— Да, они мешают вам, — предельно ясно сказал он.