Чтение онлайн

— Сейчас начнётся…, - глухим срывающимся голосом прохрипел Зихий и стукнул кулаком стоявшего рядом Зеникса, будучи не в силах справиться со своим лихорадочным оживлением; коснувшись натянутых, как струна, мышц богатыря, Древославный понял, что тот напряжен так, словно сам готовится вступить в смертельный поединок. Ширел внешне был самым спокойным из всей троицы, но и по нему можно было заметить большое внутреннее волнение: остроконечная шляпа сдёрнута с головы, борода топорщится, крепкие зубы усиленно жуют усы.

— Я смотрел, как ты прощался с друзьями — трогательное зрелище, — нарушил сгустившееся между двумя Повелителями Стихий молчание Лезидир, смотревший на противника с резкой, словно приклеенной к лицу, усмешкой и слегка наклонив голову набок. Золотые длинные волосы были собраны в хвост, дабы не мешались в бою, синие глаза отражали не больше страстей и чувств, чем кусок льда. Только сейчас стало заметно, что мечом и топором снаряжение Повелителя Воды не ограничивается: за спиной висел небольшой круглый щит.

— У меня хоть есть с кем прощаться, — ответил Лейрус.

— Это ты о том, что со мной никого нет? — понял Лезидир и его усмешка стала ещё более колючей. — Не волнуйся за меня, я не слишком переживаю, что меня никто не сопровождает. И вообще — заводить близких людей очень неблагодарное занятие, когда теряешь их, это причиняет много неудобств…

Нерождённый поморщился, словно от сильнейшей, сводящей с ума зубной боли; его почти близнец заметил это и с поспешностью продолжил:

— Можешь мне верить — я не знал, что Алисия была твоей возлюбленной. Я бы не стал убивать её лишь для того, чтобы причинить тебе боль. Я слишком ценю собственное мнение о самом себе, чтобы идти на такие глупые и грубые приёмы.

— Но ведь ты всё равно убил бы её, невзирая на то, какое она имеет отношение ко мне, убил бы из мести за то, что из-за неё не добрался до Камня Молний, — процедил сквозь зубы Лейрус.

— Ты прав, — полуулыбка впервые сошла с лица Повелителя Воды. — Всё-таки мы с тобою очень похожи…

— Только лицами.

— Нет, у нас с тобой есть какая-то внутренняя связь… Может быть, сложись судьба каждого из нас чуть иначе, мы смогли бы даже подружиться, — в синих глазах Лезидира мелькнула тень сожаления и тут же исчезла. — Но сейчас… Извини, но я тебя убью. Не могут соседствовать Повелитель Воды и Повелитель Огня.

С этими словами Лезидир поднял меч, который на глазах рассыпался на бесчисленное множество капель воды; капли с невообразимой быстротой заметались, словно пчёлы в раздражённом улье, и всего за две-три секунды сплелись в квадратную водную сеть, наподобие рыбацкой. Подчиняясь одному только взгляду Лезидира, сеть устремилась на Нерождённого, хищно подогнув углы и намереваясь охватить противника со всех сторон коконом. Если бы не доспехи Тирабика, уже окружившие Лейруса несколькими огненными силуэтами, Нерождённому пришлось бы непросто: но водная сеть наткнувшись на передний, седьмой по счёту контур из пламени и погасив его, уменьшилась вдвое — клубы пара заклубились над вступившими в сражение. Пара стала ещё больше, когда сеть добралась до следующего, шестого слоя огня, который потускнел, но выдержал водный натиск.

— Из-за этого пара мы ничего отсюда не увидим! Проклятье! — вскричал Зихий, топая в бешенстве ногой. В самом деле, обильно образующийся от столкновения огня и воды пар подобно стене тумана скрывал противников от взглядов со стороны, давая возможность различать лишь силуэты, движущиеся в завораживающем танце схватки.

После того, как атака водной сетью была отражена, Нерождённый перешёл в контрнаступление. Его мечи превратились в огненные клинки, которые при нанесении ударов удлинялись вдвое, после чего половина отделялась от меча и летела в противника. Повелитель Огня стремительно наносил размашистые удары с двух сторон, но Лезидир выхватил из-за спины щит и, водрузив его на левую руку, успешно вбирал в него выпады Лейруса — щит казался бездонной бочкой с водой, в которой с шипением исчезали все те снаряды пламени, что отрывались от мечей Нерождённого. В то же время «водный» не забывал и о нападении — каждое широкое движение его топора с серебристым лезвием обрушивало на Лейруса мощный поток воды. Огненные доспехи, медленно, но всё же восстанавливающие свои силуэты, угасшие под напором жидкости, спасали Нерождённого от утопления, но огромная сила, с которой волны разбивались о защиту, отнимали у Лейруса много сил — ему постоянно нужно было с огромным напряжением удерживаться на ногах, дабы не полететь кубарем на камни, или что ещё хуже, в водную реку. Силы Повелителя Огня таяли — нужно было одновременно атаковать, когда его атаки просто-напросто бесследно исчезали в вездесущем щите Лезидира, и сдерживать натиск настоящего шторма, который раз за разом, почти без перерывов обрушивался на него из-под мерцающего звёздным светом боевого вражеского топора. Сосредоточить все силы на чём-то одном было нельзя — вложив всю мощь в удары мечами, Лейрус рисковал быть сбитым с ног водным шквалом, а ограничиться только обороной означало выбрать медленное самоубийство: рано или поздно Лезидир, не отягчаемый самозащитой, опрокинул бы постепенно слабеющего противника и утопил бы его.

«Без доспехов Тирабика у меня не было бы ни одного шанса против Лезидира» — с горечью и подбирающейся усталостью подумал Нерождённый, когда удар очередного потока воды заставил его содрогнуться. Следующий взмах топора Лезидира выбил из рук Лейруса один из мечей, огненный клинок которого завертелся в воздухе подобно карусели на весенних городских ярмарках. Нерождённый заметил проскользнувшую по лицу Лезидира злорадную ухмылку и, пока огненное колесо пролетало вблизи пусть на долю мгновения, но расслабившегося Повелителя Воды, мысленно заставил вырваться из падающего меча два длинных языка пламени и, блеснув двумя маленькими молниями, обвиться вокруг руки соперника, держащей щит. Меч Нерождённого, упав на землю, тут же потух, а Лезидир глухо зарычал от боли — огонь прожёг плоть до костей, щит выпал из раненной руки, прокатился, подпрыгивая на камнях, и исчез в лавовой реке. Этот удачный манёвр позволил лишившемуся одного меча Лейрусу избежать немедленного поражения, но мало что изменил в соотношении сил. Повелитель Огня уже был не в состоянии провести по-настоящему опасный выпад, его атаки одним мечом были направлены лишь на то, чтобы не позволить Лезидиру, защищающемуся от слабых ударов пламени своим топором, сосредоточить все силы на посылаемых в Лейруса волнах. Нерождённый слабо, для вида атаковал и защищался, Лезидир походя, словно шутя, оборонялся и нападал, нападал. Из семи контуров доспехов Тирабика осталось только два, и внешний в скором времени грозил исчезнуть.

Повелитель Воды, ясно понимавший расклад сил, внутренне уже предвкушал свою победу. Он не замечал, как свободной рукой, спрятанной за спиной, Нерождённый плетёт огненную верёвку, уже достаточно длинную, чтобы несколько раз обмотать её вокруг руки. Пальцы двигались быстро, очень быстро, заставляя нити огня переплетаться друг с другом. Но сил сопротивляться натиску Лезидира оставалось всё меньше, Лейрус уже маленькими шажками отступал назад. Пот катился по лицу, застилая глаза, в которых от усталости и неимоверного напряжения стоял туман. «Ещё немного, ещё немного» — повторял про себя как заклинание Лейрус, заставляя пальцы свободной руки двигаться сквозь боль, удлиняя верёвку. Он чувствовал, что удары Лезидира стали сильнее — тот стремился поскорее добить держащегося из последних сил противника. Туман в глазах мало-помалу стал превращаться в багровую пелену, руки и ноги отказывались подчиняться голове. «ВСЁ» — без обречённости и страха подумал Нерождённый, просто отметил как очевидное обстоятельство. Чтобы не свалиться на спину, он опустился на одно колено, от смерти его отделял последний, слабо мерцающий огненный контур доспехов. На мгновение сознание, готовое отключиться, прояснилось, Лейрус услышал мелодичный, всегда напоминавший ему звон стекающих по лепесткам лесных колокольчиков капель росы, голос Алисии, звавший его по имени, мелькнул её образ, какой он увидел её в первый раз: в военном эльфийском наряде из необычного для её народа голубого тонкого сукна, похожего на шёлк, с распущенными волосами, недовольно поджатыми губами и сверкающими глазами… «Нет, ещё не всё…» — прошептал вслух Лейрус и выбросил, не целясь, вперёд руку с верёвкой из пламени. Лезидир, поднявший двумя руками топор над головой для последнего смертельного удара, лишь в последний момент заметил блеснувшую огненную нить и в следующую секунду почувствовал, как лишается опоры под ногами — как только Нерождённый даже не почувствовал, а скорее угадал, что верёвка затянулась вокруг ноги врага, он выпустил меч и что есть силы дёрнул верёвку на себя, падая на спину. Повелитель Воды взлетел в воздух, его топор взвился вверх и упал в отдалении. Удар всем телом о камни был настолько силён, что из Лезидира на какое-то время вышибло дух, он слабо ворочался, но не понимал, что произошло с ним. Лейрус с трудом поднялся на ноги, подобрал меч и, пошатываясь, приблизился к лежащему врагу. Тот уже несколько пришёл в себя и, увидев подходящего Нерождённого, шевельнул здоровой рукой — река тут же выстрелила в Лейруса столбом воды. Тело Повелителя Огня само уклонилось от последней атаки, Лейрус неуклюжим прыжком оказался над Лезидиром и пронзил его грудь мечом.

Вся схватка была скрыта от глаз Ширела, Зихия и Зеникса густым плотным облаком пара, сквозь который они не видели вообще ничего, не считая слабых вспышек, означающих удары огненных мечей Лейруса, и разлетающиеся во все стороны брызги воды. Древославный вымеривал берег потока из лавы шагами то в одну, то в другую сторону, беспрестанно изливая такие выражения, услышь которые Урсус, его отец, он мог бы многому поучиться у наследника в плане сквернословия; Зеникс стоял неподвижно, белый-белый, сжав кулаки и неотрывно следя за клубящимся паром; Ширел, казалось, вовсе не обращал внимания на невидимую схватку, стоял с задумчивым видом и лишь изредка поглядывал в сторону разделяющей две реки каменной полосы. Когда всполохи света в паровом облаке угасли и вода уже не вылетала из него, все трое встрепенулись и вытянулись на цыпочки.

— Ну, ну, ну, ну…, - сквозь зубы подгонял развеивающийся пар Зихий.

Наконец серая завеса разошлась и они увидели два тела, лежащие одно подле другого. Лезидир лежал ничком и был хорошо виден меч, торчащий из его обугленной груди; Лейрус же лежал ничком, лицом вниз и нельзя было понять, жив он или мёртв.

— Неужели…? — прошептал посиневшими губами Зеникс.

В этот же миг Нерождённый слабо пошевелился, приподняв голову и откинув одну руку назад, пытаясь перевернуться на бок.

— Он жив! — крик Зихия разнёсся по всей пещере, прокатился по каждой её неровности и вернулся к ним, отражённый от стен и потолка.

— Он жив…, - беззвучно шевельнул губами богатырь.

— Он жив! — продолжал кричать Древославный. — Он победил его! Победил! Всё! Победа! Конец!

Зеникс и Зихий принялись скакать вокруг Ширела, будто малые дети или молодые козлята, по несколько раз заключив его в радостные объятия. Улыбаясь, волшебник постарался поскорее выбраться из хоровода восторга и очумелых воплей; подойдя к огненной реке, он посмотрел на лежащие между водой и пламенем тела и покачал головой:

— Конец? Что-то мне подсказывает, что это далеко не конец…