Чтение онлайн

— Как всегда, мы не забудем вас в наших молитвах. — Взгляд Межайель встретился со взглядом Джасмин. — Джасмин аль эйя шейх, я воспою вас.

Не поняв скрытого смысла слов Межайель, Джасмин тем не менее не сомневалась, что ей был адресован комплимент. Она наклонила голову, неосознанно подражая царственным движениям Тарика.

— Благодарю вас. И желаю вам счастливого пути.

Когда посланцы удалились, Джасмин обнаружила, что гостей больше не осталось. Остальные передали слова прощания через Хираза, Мумтаз и других советников, присутствовавших на приеме.

— Идем, я отвечу на твой вопрос в наших комнатах.

— Откуда ты знаешь, что я собралась тебя о чем-то спрашивать? — Джасмин прошла вслед за Тариком во дворец. — Ну да, я хотела спросить. Почему Межайель собралась меня воспевать?

— «Песнь приношения даров» — это обычай только Зюльхейля, — снисходительно пояснил Тарик. — Как тебе известно, наша страна придерживается старинных традиций. Это и разъединяет нас с соседями.

— «Песнь приношения даров», — повторила Джасмин, вдумываясь в это название и одновременно наслаждаясь ленивым и ласковым взглядом Тарика, любующегося ее лицом. — То есть ее пение — это дар?

— Нет. Она хочет петь, чтобы получить дар от тебя.

Пальцы Тарика остановились на губах Джасмин, и она поцеловала их. Он улыбнулся и провел пальцами по ее щеке, тронув мочку уха.

— Какой дар?

Блеск в глазах Тарика стал единственным предисловием.

— Ребенка. В ближайшие недели немало таких песен прозвучит во всем Зюльхейле. — Джасмин ахнула, и Тарик засмеялся. — Мои люди видят, что ты — женщина, призванная произвести на свет нового шейха.

— Однако они не теряют времени.

Она потерлась о его тело, и их губы сомкнулись.

— Джасмин, ты молода, мы можем и подождать, если хочешь.

— Может быть, я и молода, но я всегда знала, что буду матерью твоего ребенка.

Лицо Тарика неожиданно стало серьезным.

— Иди сюда, Мина, и убеди меня в этом.

Она отдала ему все, но каким-то образом знала, что этого еще мало. Тарику от нее нужно еще кое-что, о чем он никогда не просил и чего она не могла предсказать. Страх, снедавший ее в прошлом, вернулся в полной мере, наполнив ее сны предзнаменованиями утрат и страданий.

— Тебя не радует эта поездка, моя Джасмин?

Она отвела взгляд от иллюминатора и повернулась к Тарику.

— Конечно, радует. Побывать на австралийской неделе моды будет для меня бесценным профессиональным опытом.

Тарик смотрел на нее без улыбки.

— Тебя что-то заботит.

Джасмин закусила губу. Проницательность Тарика привела ее в замешательство.

— Да, пожалуй. Ты в первый раз позволил мне выехать из Зюльхейля.

Рука, лежащая на ее плече, сжалась.

— Ты вернешься в Зюльхейль.

— Да. — Она будет там, где будет жить Тарик.

— Жаль, что ты не сможешь участвовать в конференции. — Тарик криво усмехнулся. — В Зюльхейле женщины абсолютно равноправны, но большинство арабских участников конференции придерживаются других взглядов. Сторонники позиций Зюльхейля помогают мне переубедить остальных, но процесс движется слишком медленно.

Джасмин кивнула. Конечно, Тарику приходится балансировать.

— Постепенное движение. Возможно, когда мне будет пятьдесят, для меня найдется место на такой конференции.

Тарик не ответил. Повернув голову, Джасмин увидела, что он внимательно смотрит на нее.

— Что скажешь?

— К тому времени нашему браку исполнится двадцать восемь лет.

— Боже. Я и не подумала.

— Значит, подумай.

Эта загадочная реплика не выходила у Джасмин из головы на протяжении всего полета. Их самолет приземлился в аэропорту Сиднея в два часа ночи. На таможенном контроле Джасмин перепутала паспорта.

— Прошу прощения. Вот нужный.

Тарик ничего не сказал до того времени, когда поджидавший их лимузин уже вез их в отель.

— Зачем ты взяла с собой оба паспорта?

— Новозеландский паспорт оставался у меня в кармашке сумки с тех пор, как я прилетела в Зюльхейль. Я и забыла о нем.

Больше Тарик к этому предмету не возвращался. Он не намеревался нападать на нее в самолете и сожалел о своей неосторожности, увидев обиду в ее выразительных глазах. Но его великодушная жена простила его. Он поклялся себе, что будет стараться обуздать свою буйную властность. Не ее вина в том, что он... боится. Боится, что она вновь сделает выбор, который разобьет его душу.

Уже в гостиничном номере Джасмин помахала перед Тариком листками бумаги.

— У меня билеты на большинство показов.

— С тобой пойдет Джамар.

— Ему будет чертовски скучно.

Тарик взял ее за запястья и заставил взглянуть ему в глаза.

— Ты — жена шейха Зюльхейля. Кто-нибудь может причинить тебе вред, чтобы повлиять на меня, — осторожно сказал он.

Джасмин удивилась.

— Мне это не пришло в голову. Наверное, я еще не привыкла быть твоей женой.

Едва произнеся эти слова, Джасмин поняла, что сказала не то.

— Мина.

Его потемневшие глаза излучали тревогу. Она приподнялась на цыпочках и поцеловала Тарика в губы.

— Я знаю, что я твоя жена, Тарик. Знаю.

Он кивнул.

— Будь осторожна, жена. Я тебя не потеряю.

Австралийская неделя моды, проходящая попеременно в Сиднее и в Мельбурне — это один из крупнейших смотров планеты; здесь представлены любые стили, цвета, изыски. Джасмин была поглощена зрелищем, хотя и не забывала слов Тарика. Что стоит за его суровой властностью, любовь или что-то куда менее прекрасное? Произнесенные им слова все вертелись у нее в голове.

Во всяком случае, она напрасно беспокоилась о Джамаре. Ее атлетически сложенный телохранитель с удовольствием смотрел если не на модели платьев, то на женщин, вышагивающих по подиуму. Его внимание было приковано к пышной брюнетке, когда чья-то рука легла на плечо Джасмин, и она вскрикнула. Джамар отреагировал настолько молниеносно, что Джасмин даже не уловила его движения. Просто его мощный торс уже перекрывал ее поле зрения.

Обстановку разрядил гортанный женский смех.

— Все в порядке, Джамар. — Джасмин подтолкнула телохранителя в бок, поскольку он не двигался с места. — Это моя сестра.