Чтение онлайн

— Остановите! — я хлопнул по водительскому сиденью, и машина резко затормозила. Карпов удивлённо на меня взглянул, и я извинился: — Простите, но мне вот прям сейчас очень нужно вернуться в Академию, — я выдержал театральную паузу и произнёс: — Ну, чтобы не появляться в казино с пустыми руками.

Мы быстро смотались в Академию, я отобрал из заветного чемодана с сокровищами небольшой пакетик драгоценностей — золотые серёжки, бриллиантовые колье, диадемы, платиновые браслеты — и поспешно спустился обратно, в машину. Вопрос с кредитованием можно считать закрытым — продам побрякушки и сделаю ставку. Правда, передо мной встала другая проблема — что делать с налоговой? Если в первый раз я сделал относительно небольшую ставку на Московской Арене и мог соврать, что взял деньги из личных сбережений, то сейчас… Гм, сейчас я собирался поставить пятьдесят тысяч — а ведь налоговой не составит труда проверить, что предыдущий выигрыш я уже потратил на особняк. С отмыванием денег возиться не хотелось.

— Князь, простите за наглость, — позвал я его, когда мы вышли из «Волги» в неприметном переулке позади ночного клуба. От мусорных баков несло затхлостью и гнилью. — Могу ли я сказать, что занял у вас пятьдесят тысяч рублей, чтобы сделать ставку?

— Конечно, Ломоносов, ты ж мне жизнь спас, — добродушно отмахнулся Карпов и посмотрел на наручные часы. — Пойдём, пойдём, нам туда, за угол. Нужно поспешить, Гаврош долго трезвым не ходит, а когда напивается, никого не обслуживает, даже меня к чёрту посылает. Скоро полночь, значит — вот-вот к бутылке приложится.

В переулке была слышна громкая музыка, которая играла внутри клуба. Пританцовывая под бодрую мелодию, Карпов привёл меня к высокой железной двери, рядом с нею, на стене, блестел звонок. Князь нажал на него и не отпускал минуты три, пока дверь с грохотом не распахнулась и перед нами не показался здоровенный амбал с татуированной рожей.

— Чего растрезвонились?! — рявкнул он.

— Мы к Гаврошу, — высокомерно процедил Карпов, в одно мгновение превратившись в высокомерного говнюка, и указал на меня: — Парень со мной.

Амбал прищурился:

— Карп, ты, что ли? Проходи! — он отошёл в сторону.

— Карп? — с иронией прошептал я.

— Приходится соответствовать окружению, — задорно усмехнулся князь.

Миновав длинный тёмный коридор, мы вошли в тесное помещение, половину которого занимала высокая застеклённая стойка — стекло было чёрным, тонированным, абсолютно непрозрачным. Единственное квадратное окошко было неплотно прикрыто. Карпов со всей силы долбанул несколько раз по стеклу, и в ту же секунду из окошка показался огромный орлиный нос, а уже потом — остальное лицо Гавроша, пожилого мужика с морщинистыми, как курага, щеками.

— Карп? Чего тебе? — недружелюбно пробурчал Гаврош. — Я же говорил, больше с тобой не пью. После того раза до сих пор не нашёл, куда машину подевал.

— То старое ржавое ведро? — расхохотался Карпов. — Хватит жмотиться, ты себе триста таких машин можешь купить!

— Сам ты ведро, — проворчал Гаврош. — А «Жигули» напоминали мне о дорогих временах. Тех, когда я с тобой ещё не был знаком. Так чего пришёл-то?

— Вот зачем, — Карпов достал из кармана небольшой мешочек и швырнул его в окошко. — Мой друг тоже кое-что принёс.

— Да? — Гаврош перевёл взгляд на меня, и я протянул ему пакет с драгоценностями. Он хмыкнул, взвесил на ладони сначала мешочек, потом — мой пакет, и сказал: — Богатый улов.

Ему потребовалось сорок минут, чтобы оценить товар. Ещё минут двадцать Гаврош потратил, чтобы всё перепроверить. В итоге он высунул в окошко свой огромный нос и заключил:

— Карп, у тебя на пятнадцать тысяч, а твоего друга — на шестьдесят восемь. Устраивает?

— Устраивает.

Мы забрали деньги и хотели покинуть подпольный ломбард, когда в помещение буквально ворвалась заплаканная девушка. Она достала платочек, вытерла слёзы, высморкалась и подбежала к окошку. Гаврош с похотливой жадностью оглядел её от макушки до пяток и спросил:

— Чем могу служить?

— Я… Я хочу продать семейную реликвию, — всхлипнула девушка и с трепетом вытащила из-за пазухи круглую золотую бляху диаметром сантиметров двадцать. На ней было что-то выгравировано, однако слов я не смог рассмотреть. — Это принадлежало моему прадеду, графу Ладыгину. Орден Золотого Руна, за заслуги во время Первой мировой войны. Он… Он стоит очень дорого.

— Дорого, говоришь? — мерзко усмехнулся Гаврош, покрутил Орден, внимательно изучая его со всех сторон и заявил: — Пятьсот рублей — больше не дам.

— Что?! — девушка пошатнулась, её глаза наполнились слезами. — Но его цена превышает восемьдесят тысяч. Месяц назад, на аукционе…

— Ну так идите на аукцион, милочка, и не отвлекайте меня от работы, — скривился Гаврош.

— У меня нет времени, мне срочно нужны деньги! Наша семья разорилась, и, если я не выплачу долги до завтрашнего дня, родовое поместье заберут, а моих братьев и сестёр отправят в детдом, — девушка разрыдалась. — Пожалуйста, хотя бы четыре тысячи…

— Так и быть, — Гаврош наклонился вперёд, почти по пояс высунувшись из окошка, и нагло потрогал девушку за грудь и талию. Она так растерялась, что даже не попыталась его оттолкнуть. — Если останешься на пару часов и развлечёшь меня, я дам тебе ещё две тысячи. А если ещё и завтра обслужишь, то добавлю до четырёх.

— Я… Пожалуйста… — девушка, абсолютно разбитая и раздавленная, слепо уставилась на Орден. По её щекам лились слёзы.

Я шагнул, чтобы прервать это форменное издевательство, но Карпов внезапно схватил меня за руку и дёрнул к двери.

— Не вмешивайся. Думаешь, мне это нравится? — прошипел он. — Но такие правила. В этом месте каждый сам за себя. Если вмешаешься в чужие торги, тебя изобьют и выбросят в мусорный бак. И хорошо, если целым, а не по частям. Нерушимое правило. Поблажек не дают даже постоянным посетителям. Понимаю, кровь кипит, но послушай старика. С Гаврошем даже я не справлюсь, прохвост притворяется беззащитным ювелиром, а на самом деле… — Карпов передёрнул плечами. — В общем, я заступаться за тебя не буду.

Так-с, сражаться с Гаврошем мне не с руки. Во-первых, не в моём положении открыто конфликтовать с главарём преступности Краснодарского края. Во-вторых, я ничего от этого не выиграю, да и бедную девушку подставлю. Развязывать войну с преступниками в мои планы точно не входило. Однако оставлять Гавроша безнаказанным я тоже не намерен. Тем временем девушка дрожащими руками протянула Гаврошу Орден Золотого Руна, поспешно спрятала пятьсот рублей в карман и поплелась на выход.

Гаврош покосился на меня и Карпова и рыкнул:

— Чего стоите?

Мы последовали за девушкой. Как только вышли в переулок, я окликнул её. Она вздрогнула и со страхом развернулась, сжав кулаки. Видимо, подумала, что мы собираемся её ограбить.

— Сколько вы должны выплатить? — спросил я.

Девушка несколько секунд безмолвно на меня смотрела, но всё-таки еле слышно прошептала:

— Семь тысяч.

— Держите, — я отсчитал нужную сумму, добавил сверху две тысячи и протянул ей. — Позволите вас проводить домой?

— С-с-с-спасибо, — пролепетала девушка, перебирая мятые купюры. Её ноги подогнулись, она рухнула на землю и зарыдала в голос. После сильного стресса её накрыло истерикой от облегчения. Карпов закудахтал, как курица-наседка, засуетился и помог довести девушку до «Волги». Мы усадили её на переднее сиденье, пристегнули и забрались назад. Она, заикаясь, сказала своё адрес — Липовый переулок, двадцать первый дом — и продолжила плакать. Еле-еле мы успокоили её, когда автомобиль остановился у двухэтажного особняка, сложенного из белого кирпича.