Чтение онлайн

Тогда-то директриса и обратилась ко мне за помощью. Посчитала, что я единственная смогу найти подход к девятнадцатилетней бунтарке и повлияю на неё в лучшую сторону.

Незаметно мы с Сарой сдружились, стали неразлучны. Решили держаться вместе и вместе искать способ вырваться на свободу.

И вот сегодня мы покидаем стены пансиона. Чтобы завтра вечером быть представленными всем этим эмоционально зависимым.

И как знать, возможно, изменчивая фортуна на этот раз окажется к нам благосклонна, и наша с Сарой мечта сбудется.

Иден брезгливо поморщился, толкая рукой, затянутой в дорогую замшевую перчатку, дверь в заведение с довольно сомнительной репутацией. Его б воля, он бы и на пушечный выстрел не приблизился к этой забегаловке. Виконт де Клер ненавидел бывать в восточной части города, сплошь населённой беднотой. Мрачные трущобы Морияра всегда наводили на него тоску. А мерзкий притон, в который его милость в последнее время наведывался чаще, чем в свой любимый ресторан на Овейм-стрит, так и вовсе вызывал приступы тошноты.

Но если не он, то кто же побеспокоится об олухе Маре?!

На ужин с другом его сиятельство не пришёл, дома Бастиана тоже не оказалось, а полицейское управление он покинул ещё днём и больше туда сегодня не возвращался. Это могло означать только одно — высший обвёл душное, пропитанное запахами пота, крови и перегара помещение мрачным взглядом — Мар опять взялся за старое.

А ведь не прошло и недели, как оклемался.

Миновав стойку, с которой дородная дама не самой опрятной наружности торговала дешёвым пойлом, виконт стал протискиваться сквозь плотное кольцо любителей бокса. Иден напрягал зрение, стараясь в скупом освещении отыскать своего горе-приятеля. То и дело морщился, ощущая со всех сторон грубые тычки и раздражённые реплики, посылаемые в его адрес. Таким образом почтенная публика выражала своё недовольство наглостью высшего. Но дальше невнятного бормотания дело не шло: кому охота связываться с магом?

— Господин желает сделать ставку? — сальные пальцы вцепились в рукав новенького пиджака виконта, что буквально сегодня утром доставили от портного. Свободного кроя, насыщенного табачного цвета — всё, как любил де Клер.

Высший обернулся. Встретившись с его взглядом — ледяным, колючим — мальчишка, принимавший ставки, неловко извинился и поспешил затеряться в толпе.

— Идиот Мар! — в сердцах высказался Иден, наконец обнаружив мага.

Ему, виконту де Клеру, и в голову бы не пришло принимать участие в кулачных боях и становиться для какого-нибудь потного, вонючего детины боксёрским мешком.

Какой в этом смысл?

Ладно, местная босота. Те участвовали в драках, чтобы подзаработать: в случае победы боксёр получал процент от ставок.

Правда, в случае поражения мог распрощаться с жизнью. Или навсегда остаться калекой.

В этих поединках без правил разрешалось всё: применять броски и захваты, кусать противника, царапать, душить, пинать ногами. Бились голыми руками, отчаянно, ожесточённо, пока один из соперников не валился без чувств или не начинал умолять о пощаде. Вот только мольбы не всегда принимались во внимание.

Мар в деньгах не нуждался, и Идену было непонятно это его пристрастие. Приходя сюда, Бастиан рисковал собственной шкурой, здоровьем. Карьерой, в конце концов. Из-за частых беспорядков, возникавших во время подобных сходок, бокс в Верилии порицался, а в некоторых городах на него и вовсе наложили запрет. И Бастиан, как представитель закона, обязан был обходить такие заведения стороной.

Но после трагичного случая с Эмилией он будто с цепи сорвался. И до того ко многому равнодушный, теперь, казалось, его не волновало ничего. Ни собственное благополучие, ни будущее. Проходили месяцы, а дознаватель, вместо того чтобы наконец-то оправиться от потери, становился всё больше похожим на живой труп. Или робота. Каждый день ходил на работу. Вечерами, как самый прилежный, добропорядочный семьянин (вот только семьи-то у него больше не было) возвращался домой, запирался у себя в кабинете и не принимал никого, даже самых близких друзей. А в иные дни, вот как сегодня, заявлялся в один из столичных притонов и бился там до изнеможения.

Будто считал, что физическая боль в силах побороть душевную. А может, таким образом наказывал себя, пытался заглушить чувство вины. Почему-то виновным в смерти жены Мар считал именно себя, а не её убийцу.

Иногда Идену даже начинало казаться, что высший ищет смерть в одном из таких поединков.

Подвинув в сторону очередного оглашённого, от которого невыносимо разило перегаром, де Клер нахмурился. Круглый ринг, по периметру обнесённый невысоким деревянным ограждением, с песчаным настилом, пропитавшимся кровью и потом боксёров, сейчас приковывал к себе десятки алчных взглядов. Разгорячённая публика кричала, делала ставки, не забывая прихлёбывать из бутылок своё отвратное пойло, и награждала соперников, сцепившихся в жестокой схватке, советами и замечаниями.

Под левым глазом Мара расцвёл фингал. Нижняя губа посинела, набухла, из уголка рта по подбородку стекала тёмная струйка. Обнажённая грудь была расцарапана, на плече — кровавый след от укуса.

Опять придётся везти его к Ройсу и ждать полночи, пока лекарь залечит и вправит идиоту всё, что можно. Жаль только, мозги нельзя вправить. А потом ещё надо будет провожать домой и при этом выслушивать, что его сиятельство в гробу видел такую заботу.

Существовал и другой вариант: сейчас Бастиана быстро отправят в нокаут. Бессознательный Мар нравился виконту гораздо больше. Не будет ворчать и выговаривать, как же его достала эта дружеская забота.

Увы, по второму сценарию «играли» нечасто. Обычно с ринга успевали унести несколько проигравших, прежде чем усталость и боль одерживали над неугомонным магом верх, и тот отключался.

В свои двадцать девять Мар выглядел худым нескладным мальчишкой, что порой вводило в заблуждение его соперников. На самом же деле в кулачном бою его сиятельству не было равных. А ослиное упрямство и маниакальное желание снова и снова себя истязать делали его похожим на заведённый механизм.

Вот и сейчас Бастиан, как и второй боксёр раздетый по пояс, беспощадно молотил кулаками, нанося удар за ударом, и умело отражал неистовые атаки. Противник Мара — здоровенный детина, непонятно с какого перепугу получивший прозвище Малыш, бился исступлённо, выплёскивая на мага всю свою злость. В то время как Бастиан, давно позабывший, что это вообще такое — испытывать эмоции и отнимать их у других, нападал хладнокровно, с абсолютным ко всему безразличием.

Даже когда великан Малыш обрушился на него всей своей тяжестью, едва не проломив бедолаге спину, а потом ещё и закрепил результат ударом кулака под дых, его сиятельство даже не поморщился. Несколько секунд, пока толпа бесновалась, громко скандируя: «вставай и дерись!», Бастиан лежал на земле неподвижно. Таращился в потолок, под которым мерно покачивались газовые светильники, и при этом дышал тяжело и прерывисто.

Иден уже было понадеялся, что всё, на сегодня выступление закончено. Но другу, как видно, показалось мало. Пошатываясь, он поднялся и встал в стойку, давая понять, что бой продолжается.

Не дожидаясь нападения, сорвался с места. Блокировав джеб противника, нанёс тому молниеносный удар прямо в челюсть. Ещё один блок, резкая атака, короткий хук в область печени и в завершении — удар стопой в диафрагму. Малыш с глухим стуком рухнул на пол, подняв вокруг себя столб пыли.

Толпа зашумела, и в её многоголосье радость перекликалась с разочарованием. Некоторые остались недовольны исходом поединка, соперником Мара, а также самими собой, потому как поставили не на того, кто выиграл.