Чтение онлайн

Через некоторое время в сознание прорвалось:

«И снова – к сообщениям с Ближнего Востока. Напомню, что сегодня в шесть тридцать утра…»

– В шесть тридцать утра?

Ярослав расхохотался. Добавь к паранойе манию величия – получишь джентльменский набор любого эзотерика! Всего лишь стелепатил информацию, которая витала в пространстве. Теперь впереди целая неделя, свободная от всяческих деловых планов!

Бодрый петушиный крик вписался в приподнятое Ярославово настроение. Он нажал кнопку динамика, не глядя на экран.

– Ярослав, добрый вечер! Это Ксения Царева вас беспокоит.

– Ксения! Я хотел бы сказать, что рад вас слышать, но вы… Что-то случилось?

– Случилось. Извините, уже поздно; вы, наверное, отдыхаете…

В трубку напористо врывались, мешая разбирать слова, звуки ритмичной музыки. Какая-то танцевальная мелодия. Не вальс, но нечто знакомое. Слышались мужские и женские веселые голоса. Вот так несчастная страдалица! Уж не в ночном ли клубе «отрывается» Ксения? Что плохого, если это помогает ей избавиться от тоски? В тихом омуте…

– Вы тоже отдыхали! Что стряслось?

– Мне только что позвонил Анатолий Иванович и сообщил, что Евгений Ильич попал в больницу. Он плохо себя почувствовал еще вчера, уехал с работы. Состояние очень тяжелое. Я подумала: этот пробой… мой… он не мог повлиять? Можно что-то сделать, исправить?

Ярослав слышал и чувствовал, как расстроена Царева, как переживает и как рвется помочь шефу.

– Успокойтесь. Вы тут совершенно ни при чем, – соврал Ярослав. – Евгений Ильич давно серьезно болел. Я говорил с ним об этом. Он знал. Я предупредил, что его лечат хреново. Сказал: отличная тетка есть, бегите к ней, срочно! Он не послушал. Теперь ему только Господь Бог поможет!

– Да, я тоже намекала ему, что есть нетрадиционная медицина. Надо только найти честных людей, хороших специалистов… Где там обсуждать, даже слушать не хотел!..

– Может, теперь послушается, – утешил Ярослав, сильно сомневаясь в сказанном.

Мужика было жаль; Ярослав явственно видел начертанное в пространстве предопределение его судьбы.

– Что это у вас там за музыка играет? – полюбопытствовал, чтобы перевести разговор и избежать дальнейшего вранья.

– Да это я на уроке танцев, – вздохнула Ксения. – Он уже закончился, а некоторые еще тренируются…

Ярослав ей посочувствовал: только начала выбираться из депрессии – тут новая беда!

– Ого! Вы занимаетесь танцами? – воскликнул он бодро. – В конкурсах участвуете?

– До конкурсов мне еще далеко. Я недавно начала. Но на уроки хожу четыре раза в неделю, так что надеюсь скоро ликвидировать свою танцевальную безграмотность!

– Когда ж вы начали?

– С декабря. Я бы иначе не выжила, – добавила Ксения, как бы извиняясь.

– Так вы из-за танцев сидите на работе допоздна? – озарило Ярослава.

– Да. Урок начинается в девять. Куда податься? Каждый день в кафе – приедается, а на работе всегда есть дела. Зато утром можно попозже прийти!

– Ну и танцуйте, правильно делаете! Я завтра приеду в офис. Закажите мне пропуск! Добьем эту вашу дырку, не переживайте!

– Договорились, спасибо!

– Не за что. Это моя работа.

Вокруг Ксении облаком витали печаль и тревога… Но пространство, в котором она находилась, было гармоничным, довольно светлым и – целостным! Разлом пространственно-временной структуры остался в стенах «Черемушки-Нефтепроекта», он продолжал украшать опустевший на ночь кабинет главного психолога компании. Итак, «дырка» привязана не к человеку, а к месту. Пока совершенно не ясно почему.

Пробой, конечно, подтолкнул президента «ЧеНепа» к финалу. Но верно и обратное: балансирование президента на грани жизни и смерти увеличило разлом. Вот что теперь окончательно понял Ярослав! Евгений Ильич с отцовской нежностью относился к Ксении, он и впрямь считал своего главного психолога «душенькой» – душой всей организации, ее сердцем, ангелом-хранителем. Короче, он эмоционально опирался на Цареву. Такой опоры он, похоже, не находил в собственной семье. Поэтому его близость к могиле, то отверстие в толще всех семи земных пространств, которое уже разверзалось перед ним, незаметно добавило глубины и разрушительной силы ее собственной беде. А третьей, и более явной, стороной беды был Григорий. Вот такой получился треугольник утрат…

Ярослав заснул, едва повалившись в кровать. Последнее, что он слышал, было громкое урчание Скинхеда. Последнее, что ощущал, – тяжесть и тепло кошачьей тушки поперек своих голеней. Те же самые впечатления встретили его при пробуждении: свежий воздух, напоенный сладким ароматом черемухи, из открытого окна, урчание кота и его теплая возня у хозяина в ногах. И отсутствие необходимости спешить. После завтрака Ярослав нагло забрался обратно в постель и раскрыл дневник Царевой.

Незачем мучить женщину новыми расспросами! Если просить Ксению рассказать все, что его интересует, она опять будет пробиваться сквозь рыдания в борьбе за внятное произнесение каждой фразы… Кроме того, те подробности, которые так много говорят Ярославу и так сильно его настораживают, Царева попросту не догадается озвучить. Он дочитает ее записки и все поймет сам! А затем поедет в офис и выполнит обещание.

И еще: если «галлюцинация» все-таки наведена Ксенией, то дневник надо читать с удвоенным вниманием!

«В субботу он писал – уже с дачи, что катался на сфере без какой-то там трапеции и его унесло далеко, трудно было возвращаться. Я: «Всегда догадывалась, что это опасно, но теперь знаю, что может случиться, и буду волноваться за тебя, как положено!» Он: «Спасибо!» На следующий день я – ему – преданно: «Будешь кататься – надень трапецию!» Он: «Спасибо!» Вечером: «Катался, и – уж извини! – опять без трапеции». Я плавилась от удовольствия этого частого, всегда неожиданного, непредсказуемого общения. Начинала дергаться, если он вдруг пропадал, и переживать: не написала ли что-то столь коряво, что обидела его. Иной раз из-за этого вновь выходила на контакт первой: лишь бы загладить и выяснить, не дуется ли. Каждый раз оказывалось, что дергалась я зря. Например, отправляю записку с шуточным текстом, потом соображаю, что, если воспринять этот текст всерьез, то получится совсем другой, нежелательный смысл. Досылаю вслед смайлик. Вторая эсэмэска доставляется ему с сильным опозданием. Он: «Не понял. Но весточка от тебя радует!»

Хотела понять его отношение ко мне, намерения. Постаралась не головой это сделать, а почувствовать. Возникло очень сильное ощущение, будто он взял меня в большой кокон, как бы окружил собой…»

«Ай да Ксения!» – мысленно похвалил Ярослав. Так оно и бывает, если один человек заинтересован в другом.

«В следующий вторник буду в Москве: отпуск закончился. Пишу об этом и добавляю: «Если хочешь, воспринимай информацию как намек!» Он: «Ура! Конечно, хочу тебя видеть!» Жутко приятно: не ожидала такой пылкой радости и такого легкого подъема навстречу, учитывая, как долго мы уговаривались о свиданиях весной! Спросил, что меня интересует, куда меня повести? Ответила, что не в курсе последних событий культурной жизни, не знаю, что хорошего идет в театрах. Он: «Намек понял! Буду рыть в этом направлении!» Опять приятная неожиданность: я и не думала делать намеков, ляпнула первое, что в голову пришло.

На даче наконец восстановили электричество. Я поделилась радостью. Эсэмэс от него в субботу: «У меня сегодня день неудач: зашел в театральную кассу – она закрыта, купил тебе в подарок лампочку на батарейках – она уже не нужна». Третья неудача касалась авто: что-то там такое поломалось, что пришлось оставить машину в сервисе. Окончание записки: «Наверное, все это – к большой удаче!» Мне купили подарок!!! Я ответила, что лампочка все равно очень пригодится, театральные билеты – это совсем не обязательно. Единственное, что удачей не назовешь, – поломка авто. Посочувствовала, что пришлось ему ехать на дачу поездом. Он ответил: «Люблю ходить в народ». Потом спохватилась и отдельной запиской добавила, что желаю ему большой удачи. Опять энергично благодарил. Прислал забавную зарисовку. Ехал в электричке, там и присмотрел для меня лампочку. Сидевший рядом мужик осудил: здесь продают вдвое дороже, чем на рынке. Он все-таки купил. Мужик сказал: «Аллигарх – он и в Африке аллигарх!» (видно, смешались в его голове олигарх с аллигатором).