Чтение онлайн

Он передернул плечами.

– Безразлично. Может, ром?

Я налил ему изрядную порцию и протянул стакан. Он осушил его парой глотков и в знак благодарности кивнул. Теперь он мирно сидел в кресле, сложив руки на коленях и уставившись на стол.

Хотя говорил он только как бы в беспамятстве, рассеянно и медленно, произношение выдавало в нем образованного человека, джентльмена, и это еще больше раздразнило мое любопытство.

– Откуда вы? – спросил я. – Сингапур?

– Откуда? – он бросил на меня странный взгляд и наморщил лоб. Затем пробормотал что-то, чего я не разобрал.

Вошел слуга и доложил мне, что приготовил ванну.

– Ванна готова, – сказал я. – Если хотите ее принять, я велю подобрать для вас один из моих костюмов. У нас с вами примерно один размер.

Он автоматически поднялся и пошел следом за боем в ванную комнату, однако почти тут же выскочил снова.

– Моя сумка, – сказал он.

Я поднял с пола матросский мешок и протянул ему. Он направился назад в ванную и закрыл за собой дверь.

Слуга с любопытством посмотрел на меня:

– Это кто-то… из родни, сахиб?

Я рассмеялся:

– Нет, Рам Дасс. Просто человек, которого я подобрал на пристани.

Рам Дасс расплылся в улыбке.

– А! Это христианская любовь к ближнему, – у него был очень довольный вид. Недавно обращенный в христианство (гордость одного из здешних миссионеров!), он теперь постоянно переводил непостижимые поступки англичан в добрые, смиренные евангельские понятия. – Стало быть, он нищий? Вы самаритянин?

– Ну, я не так самоотвержен, – заверил я его. – Подбери лучше для господина один из моих костюмов, чтобы он мог переодеться после ванной.

Рам Дасс восторженно кивнул:

– И рубашку, и штаны, и носки, и ботинки – все?

Я поневоле улыбнулся:

– Очень хорошо. Все.

Мой гость отмывался довольно долгое время; когда же он наконец вышел, то выглядел куда более привлекательным, чем прежде. Рам Дасс приготовил для него одежду, которая чрезвычайно хорошо подошла к нему и сидела лишь слегка свободно, поскольку питался я значительно лучше него. За спиной гостя Рам Дасс размахивал опасной бритвой, блестевшей ярче его широкой улыбки.

– Я побрил жентльмена, сахиб!

Теперь передо мной стоял привлекательный молодой человек не старше тридцати, хотя что-то в выражении его лица заставляло думать, что на самом деле лет ему значительно больше. У него были вьющиеся золотистые волосы, массивный подбородок, решительный рот. Он не выказывал ни одного из признаков слабости, какие я часто имел случай наблюдать у других людей подобного рода. Выражение боли исчезло из его глаз, сменившись отрешенным, почти сонным. Рам Дасс многозначительно шмыгнул носом и поднял за спиной этого человека длинную трубку, которая и подсказала мне разгадку тайны.

Так вот оно что! Мой гость был курильщиком опиума! Он впал в полную зависимость от наркотика, который некоторые люди называют проклятьем Востока и который так много сделал в развитии знаменитого восточного фатализма; наркотик, отнимающий у человека желание есть, работать, испытывать обыкновенные житейские радости, – наркотик, отнимающий в конце концов у человека саму жизнь.

Мне стоило определенного напряжения сил не дать ему почувствовать моего ужаса и сострадания. Вместо этого я сказал:

– Ну, старина, что бы вы сказали по поводу позднего обеда?

– Если вам угодно, – рассеянно отвечал он.

– Я просто подумал, что вы проголодались.

– Проголодался? Нет.

– Ну, во всяком случае, прикажем принести нам что-нибудь. Рам Дасс, не мог бы ты подать на стол? Чего-нибудь холодного. И передай господину Ольмейеру, что у меня гость, который останется на ночь. Пусть постелят вторую кровать и все прочее.

Рам Дасс вышел, а мой гость без приглашения подошел к буфету, чтобы выпить виски. Перед тем, как налить в стакан содовой, он помедлил, как будто ему пришлось вспоминать, как именно готовят выпивку.

– Куда же вы собирались, когда безбилетником садились на корабль? – осведомился я. – Ведь наверняка уж не на Роув Айленд?

Он повернулся, пригубил виски и неподвижно уставился в окно на гавань и расстилавшееся за ней море.

– Это – Роув Айленд?

– Да. В некотором смысле это край света.

– Что?

Он взглянул на меня недоверчиво, и в его глазах я опять увидел след прежней муки.

– В переносном смысле, хотел я сказать. На Роув Айленд почти нечем заняться. Сюда ниоткуда не приезжают, разве что из тех мест, откуда прибыли вы. А откуда вы, в конце концов?

Он неопределенно махнул рукой:

– Понимаю. Да. О, вероятно, из Японии.

– Япония? Вы находились на иностранной службе?

Он взглянул на меня так пристально, точно подозревал в моих словах какой-то скрытый смысл. Потом сказал:

– А перед тем в Индии. Да, перед тем я был в Индии. Я служил в армии.

Мне стало неловко.

– Что? Как же вы оказались на «Марии Карлссон» – на том корабле, что доставил вас сюда?

Он пожал плечами.

– Боюсь, что понятия не имею. С тех пор, как я покинул… те места, откуда я возвращаюсь, все происходит точно во сне. Только проклятый опиум помогает забыть. Опиумные сны приносят меньше страха.

– Вы принимаете опиум? – формулируя вопрос таким образом, я сам себе казался ханжой.

– Так много, сколько могу достать.

– Должно быть, вы пережили нечто по-настоящему ужасное, – прямо сказал я, разом позабыв свои изысканные манеры.

В ответ он усмехнулся – больше самому себе, нежели моему любопытству.

– Да, да… Это почти лишило меня рассудка. Вы, вероятно, уже заметили. Какое сегодня число?

– 29 мая.

– Какого года?

– Ну… 1903-го.

– Так я и думал. Так и думал, – теперь он как будто защищался. – 1903-й, конечно. Начало нового сверкающего века, быть может, последнего века Земли.

Если бы это говорил какой-то другой человек, я отнес бы эти бессвязные обрывки на счет опиумного голодания, но из уст моего гостя эти путаные речи звучали до странного убедительно. Я решил, что настало время нам познакомиться и представился.

На это он отреагировал весьма своеобразно. Он поднялся со своего кресла и произнес:

– Капитан Освальд Бастэйбл, бывшего 53-го уланского полка.

Он улыбнулся собственной выходке, сделал несколько шагов и снова занял место у окна в кресле-качалке. Мгновением позже, пока я все еще пытался собраться с мыслями, он повернул ко мне голову и поглядел на меня снизу вверх с откровенной усмешкой.