Чтение онлайн

Он подошел к окну и уставился на площадь. Ночной туман к утру сменился, как водится, утренним туманом, и он с тоской вспоминал о залитом солнцем Мойзенбурге, широкой бухте и голубых озерах, о своем винограднике на склонах холма.

В дверь мягко постучали.

— Войдите.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел бочком с хитрой усмешкой его слуга Мильфорд.

— Почта получена, вас разыскивают, — сказал он запросто и положил пачку писем на письменный столик.

— Добавляй «сэр», — проворчал Стром. — Опять разучился говорить как полагается.

Мильфорд косо осклабился.

— Ладно, так и быть, уж подучусь снова.

— Я бы тебе настоятельно рекомендовал. Я могу иметь сто слуг за четверть того, что ты получаешь, и моложе тебя, и в десять раз работоспособнее.

— Возможно, только они не согласятся для вас делать то, что делаю я, и доверять им вы тоже не могли бы. «Преданность за деньги купить нельзя», я на днях вычитал эту фразу.

Стром выбрал одно письмо в простом синем конверте и распечатал его. В письме значилось: «Все в порядке. Он арестован, она заперта у Розы Лежер». Подписи не было. Стром пробормотал что-то и передал письмо слуге.

Мильфорд пробежал глазами клочок бумаги без малейшего изумления.

— Арестован… — процедил он сквозь зубы. — Заперта, хм… а остался еще брат…

Стром резко обернулся.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он. — Само собой разумеется, остался, — продолжал Стром, — надолго ли. В чем дело?

— Так себе, ничего.

Стром взглянул на него в упор.

— Мне кажется, что временами на тебя находит дурь.

— Может быть, — заметил Мильфорд.

— Одеваться, Мильфорд, ну!..

— Вы собираетесь воскреснуть. Не рано ли, ведь газеты вас уже убили?..

— Да, да, воскресну. Все в порядке, все. А брат безопасен и пьяница.

Говоря это, Стром одевался. Тон его голоса возбудил внимание Мильфорда.

— Знаете, что я вам скажу, мистер Стром, страх порождает ненависть…

Стром уставился на него.

— Потрудись объяснить.

— Я хочу сказать, что невозможно ненавидеть человека, не боясь его. Страх превращает боязнь в ненависть. Отнимите страх и останется… презрение, все что хотите, только не ненависть.

— Это ты тоже из книжки вычитал? — спросил Стром, стоя перед зеркалом.

— Нет, это мой собственный котелок сварил, — ответил Мильфорд, взяв платяную щетку и принимаясь чистить жилет хозяина.

— Ну, поскорей.

— Сейчас кончу. А вы не знаете, сэр, что это за личность живет по соседству с вами на Шип-стрит? кажется, это Марч.

— Что, Марч рядом!

— Я говорил на днях с одним полисменом, он его считает свихнувшимся. Живет он, как говорят, в одиночестве. Пьет, и здорово пьет…

— Ты хорошо осведомлен, ты знаешь сам, что делать, проворчал Стром через плечо.

Мильфорд задумчиво тер лицо.

— А вдруг он все знает, — сказал он, помолчав.

Стром обернулся.

— А не потрудишься ли ты отсюда убраться, старый болтун?!

Мильфорд ничуть не смутился и спокойно повесил жилет на спинку стула. Потом подошел к двери и выглянул в нее.

— Вас дожидается Макс, — сказал он. — Он сидит в коридоре.

— Что? Макс ждет, позови его!..

Мильфорд привел Макса, который подобострастно поклонился Строму.

— Можешь идти, Мильфорд, — сказал Стром.

Мильфорд неторопливо удалился.

— Докладывайте! — сказал Стром.

— Я выследил ее, она заперта у Розы Лежер, — заявил Макс, извлекая из своей записной книжки моментальный снимок и протянув его миллионеру.

— Это она, — подтвердил Стром. — Наверно, отыскать ее было не трудно.

— Сама вскочила в авто.

— Good!

— Лежер ее вышколит.

— Я уверен в этом, — процедил Стром, стоя у окна в своей любимой позе, уставив взор куда-то в пространство без малейшего выражения на лице.

«Страх порождает ненависть», — прозвучали в его ушах слова Мильфорда. Передернув широкими плечами, он отогнал воспоминания.

— Она хорошенькая, Макс, верно?

— По-моему, очаровательна, — сказал Макс. — Я не знаток по этой части, но мне кажется, что такие не часто попадают туда.

— Правильно, — пробормотал Стром. — Такие не часто попадают. Я у ней сегодня буду как гость.

— Это чрезвычайно оригинально, — засмеялся Макс. — У вас большая фантазия.

— Ну, довольно, надо покончить с Марчем.

— Он остался последний.

— Да.

— Вы здорово округлили состояние, присвоив кассу его отца.

— Довольно! — резко сказал Стром, — я не люблю лишних слов.

Он извлек из бумажника полдюжины билетов и сунул Максу в протянутую руку.

Макс оживился.

— Шесть сотенных. Ну ладно, хватит.

Элегантно поклонившись, Макс, насвистывая шансонетку, вышел.

Оставшись один, Стром повернулся к окну и уставился на площадь, над которой висела пелена тумана.

Он гордился своим бесстрашием. Безжалостно, без угрызений совести шагал он по людям к поставленной цели и не испытывал страха.

В трех частях света женщины проклинали его имя и память о нем. Враги его день и ночь лелеяли планы отмщения, но он не знал страха.

Вспомнив Марча, он успокоил себя, но в глубине души угнездилась тревога.

Он боялся старика Марча, запрятанного в бедлам.

Марч стал очень беспокоиться, когда он заметил отсутствие Бертона. Не доверяя себе, он обошел все комнаты, но нигде не было видно ни его, ни записки, адресованной к нему.

Подставив голову под кран, немного освежив себя, он решил первым долгом броситься к особняку Строма, но остановился. Его поразила мысль: