Повелители мечтаний
Шрифт:
– Я сегодня видела такой камешек. Он прямо похож на твои ушки. Я его припрятала у себя в кратере. Вернёмся, я тебе покажу. Я пока никому не показывала; ну если только немного – Янтарь. Точнее я ей сказала, но больше никому не скажу. А тебе даже покажу. А если хочешь, даже подарю. Эмеральд? Эмеральд? Тебе грустно? Или я надоела тебе?
Эмеральд в отчаянии остановился у подъездной лавочки. Скрестил лапы и лёг, перебирая варианты: где искать ему Рубин. Конечно, если Опал права – и она пошла этой дорогой, то дело закончится быстро. Но если нет – он будет несчастен, принцесса будет несчастна. С опущенными ушами под лавочкой находился наш Эмеральд; и такая же подавленная рядом Опал. Но больше от того, что Эмеральд молчал. А между тем вокруг была настоящая жизнь – заняты все качели и лавочки. Бегают и прыгают дети. Ходят туда-сюда взрослые. Постоянно щёлкает подъёмная дверь. Щёлкнула она и сейчас.
Едва передвигая свою тушу, из подъезда, больше похожий на пароход Саратов, выплыл с огромной мордой рыжий полосатый котище. Такие вам известны по великим фразам: «Нас и здесь неплохо кормят». Его презрительный взгляд тотчас упал на Эмеральда и Опал. И «гордость хозяев» медленно потопал к лавочке. Опал, которая никогда не видела земных котов со страху спряталась за Эмеральда, высунув из-под его серебряной выи лишь ушки.
– Эмеральд, я боюсь! – она уткнулась в него мокрым носом так глубоко, как могла.
Эмеральд лишь скучно повернул голову. Старый кот сразу смекнул, что перед ними представитель земной расы. А уж что-то, а страх неизвестное чувство старому лунному войну.
– Ты кто? – командным голосом начал Эмеральд.
– Мааау! – громогласно сообщил рыжий.
Рыжий, не обращая внимание, на Эмеральда, проплыл дальше к Опал. Та съёжилась; казалось, она сейчас пробурит в дворецком дырку. Рыжий обнюхал ее со всех сторон. И обнаружив, что перед ним коты странные – совсем не пахнут и выглядят как-то иначе – развернулся и ушёл, тихо перетопывая по асфальтной площадке. А позже и вовсе удалился после выкрикнутого из окна его хозяйкой: «Чубайс, иди жрать!». Опал теперь осмелилась на разведку; и белая ее мордочка высунулась из под Эмеральда.
– Ты видел, какой он страшный, Эмеральд? Мне никогда так не было страшно. Ох, мне кажется, я такой страх пережила только, когда меня лунный ворон цапнул за хвост. А что это он делал? Он хотел меня съесть? – Опал почти полностью легла на Эмеральда, так, что его позвоночник щелкнул.
– Опал, Опал, прекрати! – позвоночник снова щелкнул.
– Ой, прости… – она стеснительно поправила ушко лапкой, и продолжила – ну, что ты придумал? маскировку? Может, раздуешься как ты умеешь? Ты такой милашка, как тогда делаешь! Будешь похож на такого же.
– Нет, ты же знаешь, лунный камень не игрушка! – снова расстроил Опал Эмеральд.
– Киса, киса, киса! – послышался старческий женский голос.
Баба Тамара, которая очень редко что-то помнит и очень редко что-то правильно распознаёт своими глазами (в силу значительного возраста) в это самое время отправилась в поисковый поход за своим чёрным котом Мурзиком. Мурзик обычно в этот час возвращался с прогулки и ждал смиренно ее под лавочкой, наслаждаясь солнышком и ветерком. Но сегодня, по всей видимости, он задержался. Баба Тамара, вся сгорбленная, дошлепала с палкой с первого этажа до лавочки. Остановилась отдышаться. Для Эмеральда и Опал ничего не предвещало беды, если бы ни одно важное сказанное нами обстоятельство… Баба Тамара не видела ни хрена, ну прямо вообще. Это, к слову, о том, что нельзя так запускать свои глаза! Ведь они же важны! Как без них ощущать красоту и полноту жизни? Эмеральд встретился с ней глазами. Тому, конечно, люди не в новинку. Если что – рядом была Опал, которая может подарить Бабе Тамаре приятный сон.
– Мурзик? – хриплым голосом закричала она (прежде потому что сама плохо слышит, а потому кричит) – Ты что тут? Кошек домой водишь? Ходь сюды.
И вот дворецкий уже в руках Бабы Тамары. Эмеральд бы сейчас же вырвался, если бы мог, но грудь его так сжали, что он широко высунул язык и широко открыл глаза. Конечно, Эмеральд знал о том, как вырваться. И ему не стоило это ничего. Как старому воину. Но! Но все это грозило самым противным – раскрытием себя земным жителям. А миссию он никак не мог провалить. Ему нужно было доставить Рубин домой без максимальных последствий. И потому он попытался покориться ситуации. Впрочем, при нем сейчас была Опал. И это ее шанс – стать волшебной палочкой-выручалочкой.
– Опал, – пробурчал он, как мог.
Опал мигала, как могла, прямо смотря в глаза оппоненту. Но сон не настигал Бабу Тамару. И в этом было простое обоснование – огромная катаракта давала ей 100% резистентность от всяких там лунных котов, и от всяких их взглядов. Все, что смогла сделать Опал это попытаться покусать ее за носок, за что и получила пинок под живот. Она быстро отряхнулась и с пущей удалью последовала за Бабой Тамарой.
– Эмеральд! Эмеральд! Я спасу тебя! – кричала Опал.
И Опал готова была идти за старым котом до конца. Может, вы даже понимаете почему? Жаль, бедная Опал, не знала, как работает дверь подъезда. И металлобетон отделил ее от противника, и, что самое больное – от утонувшего в ее руках старого Эмеральда.
– – 5 –
Что мы такое, господа, без знаний? Не они ли нас вытащили из пучины войн и варварства. Знание – сила, говорят, а незнание. А незнание тоже сила, – там, где все извращено. Итак, среднее профессиональное училище. Приятный день. Поехали!
Ботяга пускал пузыри на паре, а его сосед – Кусков оставлен в одиночестве с тригонометрией, а точнее ее невыносимостью. У него двоилось в глазах, когда на доске синусы превращались в косинусы, а те в тангенсы, “x” в “2x”, а потом вся эта фигня в единичку или ноль. И он отводил их от греха подальше в свою тетрадь, где ручкой набросал портрет девушки, что сидела на семь рядов ниже.
– Ты хоть бы этой телке прыщи пририсовал, – воткнулся проснувшийся Ботяга носом в рисунок.
– Отстань, – закрыл Кусков рисунок руками – Ты че проснулся? Фу… а вонища-то изо рта!
– Если бы ты знал, сколько я вчера выпил, ты бы признал мой сегодняшний перегар как парфюм Шанель, – зевнув, проговорил Ботяга.
И Ботяга, расправив мешающие штаны, принялся за рассказ о выпитом, по пути подбирая несколько поводов этому. На три вещи бесконечно можно смотреть: на всепоглощающий огонь, на тихую гладь воды, на работающих людей. И три вещи, которые не при каких условиях нельзя слушать: что вчера пил Ботяга, сколько женщин у Ботяги и как Ботяга много знает о своей работе и кем станет, будучи учеником среднего профессионального учреждения. Если же вам удалось вдруг попасть в страшный его диалоговый кокон, где он самый умный и самый трудящийся, Вам предстоит знакомство с самой неинтересной жизнью. Но почему-то люди такую жизнь признают активной и харизматичной. А почему? Рассуждать об этом в значительной степени трудно. Кусков вот не понимал; хотя он и тригонометрию не понимал, что с него взять. Он все смотрел из-под кепки на передний ряд, разгадывая загадку, на которой погорело тысячи людей: “cherche la femme”. И рисовал прекрасный портрет.
– Арксинус а, – говорил на фоне преподаватель.
– Ох, е…ть – прокомментировал Ботяга, прервав свой интереснейший рассказ – прикинь какой бывает!
Кусков, выдохнувший, благо сейчас закончится рассказ Ботяги, повернул голову к нему. Если кратко рассказывать историю, по крайней мере, так она звучала в голове у Кускова: Бог Дионис выжал для Ботяги (нет, пожалуй, повелителя этой жизни) вино за 345 рублей, затем Богиня Венера подарила ему лучшую любовницу 29 лет, которая была в общем доступе и вместе они предались возлияниям и великим рассуждениям о том, как работают современные блоковые механизмы и как бы Ботяга их модифицировал, если бы Зевс дал ему возможность возглавить их производство.