Чтение онлайн

К победе и гибели славной.

Пускай тебя темная сталь и сразит,

Но, Талмонд, забвенье тебе не грозит!

Его голос прервался.

– Как там дальше? Вы поведете свободные народы в бой против могущества тьмы... или повели...
– Он запутался во временах.

Человек, который назвал себя Талмондом, посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Затем он с силой почесал бороду, раздавив при этом явно не одну блоху.

– Мне кажется, ваш друг не в себе. Должно быть, он перегрелся,проворчал он.

Бурин попытался спасти ситуацию:

– Мы пришли из одной очень далекой страны, господин Талмонд, и там рассказывают странные истории об Империи...

Сразу же он сообразил, что Империя не существует вообще в этом времени. Талмонд поднялся. Теперь, при дневном свете, он казался больше и мощнее, чем прежде. Его внушительный живот округлился над глубоко сидящим ремнем.

– Это безрассудно - идти против темных властителей, и, разумеется, у меня нет никакого желания делать это. И простите меня, уважаемые, но сейчас я должен расплатиться в известном вам притоне.

Альдо повернулся к Бурину:

– Но он не может просто так взять и уйти, как будто ничего не произошло. Он - герой, а герои в легендах так не поступают.

– Это - действительность, а вот мы - это действительно легенда, кротко заметил Гилфалас.
– И я боюсь, что эта действительность такова, какой мы ее знаем из страшных снов. Ты помнишь: "Талмонд Дикий казнен мечом; Хельмонд Бастард, его сын, повешен". Так будет.

Одноглазый уже на ходу обернулся, сказав:

– А если вы меня хотите запугать, то, во-первых, нет у меня никакого сына, а во-вторых, это пока еще моя родина, и никто мне здесь не причинит вреда. Но раз уж вы меня вытащили из канавы, я не хочу показаться скрягой и угощу вас едой и бокалом вина. А потом идите своей дорогой.

Гилфалас и Бурин переглянулись, как бы желая сказать: "Лучше это, чем ничего".

Альдо, который еще не мог прийти в себя из-за того, что его герой оказался простым смертным, пожал плечами.

Вероятно, небезопасно, если мы сейчас пойдем в город, подумал он. Кто может быть уверен, что они ищут не нас?

Альдо еще не забыл об их злоключениях в Турионе.

– Вероятно, Гилфалас мог бы сотворить чудо, как тогда...
– заключил он вслух.

Эльф возразил:

– Этот обман не удастся в городе. Мы, эльфы, в подобных случаях просто-напросто обматываем кусок ткани вокруг головы, чтобы не было видно ушей. Наверное, это могло помочь и тебе. А что касается Бурина, то коротышки есть везде.

– Я не коротышка!
– зашумел Бурин.
– Для гнома я просто гигант. Лучше скажи мне, что мы сделаем с нашим слабеньким и действительно крохотным больгом?

Альдо усмехнулся:

– Думаю, что мы могли бы надеть на него шкуру и вести с собой как дрессированного медведя...

Горбац сделал шаг к нему и зарычал.

– Я Горбац!
– прогремел он в наилучшей больгской манере.
– Двадцатый легион, двенадцатая когорта, вторая манипула. А танцевать будешь ты!

Это прозвучало устрашающе, но не слишком правдоподобно.

Альдо ухмыльнулся. По-видимому, у больга имелось и чувство юмора. Он удивлял фолька снова и снова.

– Ну что, господа?
– сверху раздался голос Талмонда. Пока они спорили, он уже успел подняться на склон.
– Вы желаете продолжить беседу или предпочтете пиво?

Ранним утром для пересохшего горла это была наилучшая перспектива.

Тем временем городок просыпался. В узеньких переулках было еще тихо, лишь слышались лай собак да мяуканье кошек, которые бродили по крышам, вернувшись с ночной охоты. Где-то закричал петух, встречая утро. Затем послышалось кудахтанье его большой семьи, пока глухой шлепок брошенной кем-то туфли и вскрик птицы не поставили точку в утреннем концерте.

Перекосившиеся щитовые домики с выступающими крытыми балкончиками казались втиснутыми в переулок. Здесь и там были открыты окна. Содержание кем-то вылитого ночного горшка чуть не угодило на голову Талмонда, и его ловкий отскок был не менее удивителен, чем количество брани, последовавшей затем.

Через полуоткрытое окно высунулась голова женщины в ночном чепце.

– Что это вы в такую рань шляетесь по улице...
– начала было она. Но через мгновение осеклась и воздела руки к небу: - Мать Всего Сущего, это же он! Это он!

Окно захлопнулось. Талмонд удивленно посмотрел вверх.

– Ты ей ничего не успел напеть, малыш?
– спросил он, укоризненно взглянув на Альдо, которому внезапная популярность его героя стала внушать тревогу.

– Нет, господин, - произнес фольк.

Теперь уже осторожнее они пошли дальше. Пройдя по извилистым переулкам, спутники вышли к площади, той самой, где в предрассветных сумерках на балконе разыгралась сцена. Уличные торговцы уже начали раскладывать товар.

Как только Талмонд показался на площади, тут же прекратились их разговоры. Все взгляды оказались устремлены на него. В толпе послышался шепот, и вдруг кто-то показал на него пальцем:

– Он... это он!

И тут все остальные, словно выйдя из оцепенения, начали переговариваться.

– Рыцарь! Тот, которого ищут... Вознаграждение... серебром, нет, золотыми слитками. Золото... Хватай его!
– раздалось на площади.

Эти слова не повлекли за собой никаких действий. Напротив, все отвернулись или просто остались стоять на своих местах, продолжая повседневную работу. Ассортимент у торговцев был невелик: вялые овощи, высохшие яблоки, жалкая речная рыба, потрошеные зайцы. Городок явно отжил свои лучшие дни. Люди одеты были бедно, никто не имел при себе оружия.

Талмонд подошел к одному из рыночных торговцев, который, вместо того чтобы хоть что-то объяснить, в испуге отпрянул. Его лицо было бледным, глаза пугливо расширены.

Рыцарь, не уступавший в силе медведю, схватил его за грудки и потащил к себе так, что ноги парня едва успевали перебирать землю.

– Что здесь происходит?
– Голос Талмонда походил на раскат грома. Что это за болтовня про меня?

Торговец как язык проглотил. Он только указал дрожащей рукой на что-то белое, прикрепленное к двери публичного дома.

– Пошли! Ты поможешь мне!
– прогремел Талмонд и потащил несчастного за собой.

На двери висел лист из какого-то тонкого, похожего на пергамент материала, на котором было что-то написано. С листа смотрело лицо бородатого человека с повязкой на глазу.

– Читай!
– крикнул Талмонд, прищурив здоровый глаз.

Схваченный повернулся:

– Я... я не умею читать.

Талмонд обернулся. Его лоб был наморщен. Как будто у него по лицу пробежала молния.

– Ты можешь прочитать, малыш?
– спросил он у Альдо, смотревшего на него широко открытыми глазами.