Чтение онлайн

Если бы взгляд Бурина мог метать молнии, тогда Горбац был бы сожжен заживо. Однако во взгляде Бурина был не только гнев – оттого, что больг выказал сомнение в превосходстве гномьей расы, – но и потрясение тем, что Горбац способен к логическому мышлению.

– Он не совсем неправ, – подтвердил слова больга Гилфалас. – Здесь, вероятно, произошла только небольшая стычка, и это – павший одной стороны. Кто знает, что стало с другими?

– Это нам не поможет, – проворчал Бурин.

– И куда нам теперь идти? – переменил тему Альдо.

Из сторожевого зала имелось два выхода. Первый, справа, был высоким и узким и вел наверх; другой, слева, – широкий и под стать росту гнома. Он спускался в беспросветную глубину.

– Куда нам, Бурин? – спросил Гилфалас.

Бурин указал на гладкую каменную стену перед ними:

– Туда.

– Я за правый туннель, – высказал свое мнение Гилфалас. – Он, по крайней мере, ведет к свету.

– А я – за левый, – пророкотал Бурин. – Если мы хотим понять, что здесь произошло, нам нужно внутрь горы, ответ – там.

Горбац пожал плечами.

– Этот слишком узок для больга, – кивнул он направо, – а этот слишком низкий. Мне все равно.

– Я тоже не знаю, – сказал Альдо. – Охотнее всего я отправился бы опять наверх, но, может быть, господин Бурин прав.

Все обернулись к Итуриэль, которая молча стояла позади всех. Ее ответ был ясен – она уже давно решила.

– Мы отправимся налево, – произнесла она. – Там, в глубине, что-то зовет меня.

Кап-кап-кап.

Капает вода.

Вода – это пища.

Это оно знало. Оно знало немного, не намного больше, чем животное, состоящее из нюха и вкуса, осязания и слуха. Ведь увидеть в этой всепоглощающей темноте невозможно.

Кап-кап.

Руки с худыми острыми пальцами ощупывают скалу. Скала сырая. Язык облизывает камень, ловит капли, проглатывает сочащуюся влагу.

Вода – это жизнь.

Оно не знает, как долго оно здесь. У него нет представлений о времени. Годы, десятилетия, века погребенное в глубоком карцере, отрезанное от внешнего мира; здесь время не имеет значения. По человеческим представлениям, оно давно должно быть мертво.

Но оно не человек.

И не способно умереть.

Кап-кап-кап-кап.

Капли превращаются в струйку, в ручеек, питаемый тайным источником. Вода течет, брызжет в лицо, в глаза. Существо мотает головой, чтобы избавиться от этого ощущения, и внезапно…

…внезапно возвращается воспоминание о солнце на коже, о цветах и траве, о птицах и бабочках, о тумане, лежащем над болотами, и о голубом ясном воздухе над покрытыми снегом горами. Воспоминание о тепле и безопасности, о голосах, беседах, дружбе и любви.

Из горла вырывается крик.

Он поднимается снизу, из живота, и, как вода в горе, ищущая свой путь, он, однажды начавшись, больше не в состоянии остановиться. Крик звучит резко. Громкий, пронзительный, отчаянный, крик потерянной души, вечный крик живого, чувствующего существа, осознавшего в один миг, что оно одиноко.

Один!

Из плеска воды донесся ответ.

– Вы что-нибудь слышали?

Итуриэль подняла голову и вслушалась в темноту. Альдо, следовавший за ней вплотную, чуть не натолкнулся на нее.

– Что случилось?

Она покачала головой:

– Ничего. Мне показалось.

– Идем дальше! – прорычал Горбац, как всегда шедший в арьергарде.

Туннель, по которому они следовали, здесь, где гранит уступил место другому камню, был чуть выше. Но по-прежнему недостаточно высок, чтобы эльфы или больг могли идти выпрямившись. Согнутое положение не только заставляло болеть мышцы, но и действовало на нервы.

Покуда не было прямого повода для вспышки, Горбац переносил это. Гилфалас и Итуриэль страдали не только от тесноты, но и от мрака. Не считая редких прожилок матово мерцающего лишайника, подобно паутине спускавшегося с потолка, освещение состояло из вделанных в стену ламп, расположенных в нишах на порядочном расстоянии друг от друга. То, что они вообще горели, было чудом. Но их сияние пронизывало мрак лишь на пару шагов. А дальше была абсолютная тьма, которая рассеивалась, когда силуэты спутников внезапно появлялись в голубоватых сумерках, бросая на стены гротескные тени.

– Как долго это будет продолжаться? – снова прозвучал голос Горбаца. Он был явно несколько рассержен.

– Разве у меня есть карта, где отмечены все штольни и туннели Зарактрора? – ответил Бурин, шедший впереди. – Или есть кто-нибудь, кто способен ее прочесть? – тихо добавил он. – Надо пройти еще пару шагов, и тогда…

Затем послышался шум падения. Бурин попытался ухватиться за что-нибудь, но это ему не удалось. С потоком камней он унесся в глубину. Падение завершилось громким всплеском. Еще был слышен в стенах отзвук горной лавины, потом стало тихо настолько, что доносилось журчание воды в глубине.

– Бурин! – закричал Гилфалас. – Где ты?

– На темных перинах Подземного Мира, – донесся из глубины приглушенный голос Бурина. – У огня ночи, среди червей, что обитают в глубинах тьмы…

Стало очевидно, что он не пострадал при падении.

– Я в пещере! – добавил он. – Той, которой не должно здесь быть. И она кажется весьма обширной.

– Насколько большой? – спросил Гилфалас.

Остальные тем временем подошли к эльфу. В свете, падающем от ближайшей лампы, можно было угадать край ямы. Дальше все было черным.

– Не знаю! – крикнул Бурин. – Если бы здесь был свет…

Как будто в ответ на его возглас, стало светло. Искры вспыхивали в темноте, хороводами поднимаясь из глубины, рассеивались, блестя и мерцая. Как светляки, танцевали они, подхватываемые легким дуновением воздуха. Невесомо несущиеся, они вспыхивали и исчезали, но вместо одного угасшего тотчас вспыхивали два новых. Это выглядело как фейерверк в глубине, но совсем беззвучный, как будто невидимая рука сеяла свет в ночи.

– Как красиво, – произнесла Итуриэль.

– Это светляки? – спросил Альдо.

– Нечто подобное, – раздался голос Бурина.

Теперь они видели, где он стоял: на дне пещеры, через которую тек ручей. Поэтому они и услышали всплеск, когда гном упал.

– Мы зовем их келед-изил, блеск хрусталя. Но это не живые существа, а крошки минерала, которые быстро потухают в воздухе. Спускайтесь скорее ко мне, это скоро пройдет.

В свете мерцающей пыли они увидели пещеру. Она была гигантской, и как далеко простиралась – сказать было невозможно.