Чтение онлайн

– Развели грязь, мыши все погрызли. Ты вообще, чем тут занимался? Грабеж грабежом, но и дом надо вести правильно. Устроил здесь… — что я еще кричала, не помню, но, хлопнув рассохшийся створкой буфета, назгул дрожащими руками вытащил пузырек, на нем было четко выведено «ЯД». Выполненная из полусгнившего черепа с вкраплениями алмазов, чаша собрала на дне немного ярко красной жидкости, пахнущей раздавленными лягушками.

– Милая, немного успокоительного. Пожалуйста. — Он встревожено вздыхал. — Что же они с тобой сделали, ты на себя не похожа. Как погостишь у эльфов, так ругаешься как последний гоблин. — Настойчиво вкладывая в мою руку, чашу повелительно продолжал. — Ты пей, пей. Поможет.

– Ты хочешь убить меня, Валентин? — я слизнула последние капли. — И такая приятная легкость в голове.

– Так тебе будет лучше: избавившись от ненужных воспоминаний, сможешь больше сил направить на завоевания. Люди совсем обнаглели. Демоны нас не уважают. Великий змей девятого подземного мира вчера стащил двух ящеров. Сожрал с костями. Одна чешуя осталось. Гондорцы издали газету "Позор Мордора" с твоим портретом на первой странице.

– Стоп. А кто я?

— Ты, Эльфарран Мордорская, беспощадная и ужасная. И это твои платья. — Он быстро прибавил. — Может, переключишься на Байрака.

Но второй заместитель уже позорно улетал в очередной налет.

— А она там не скучает, — разглядывая Эльфарран в магическое зеркало, Галадриель украдкой вздыхает. — На днях мы произведем первую атаку, объект — сердце, чувство — любовь. Это будет наш первый удар. Если получится, продолжим, и она сама придет к нам.

– Чаки, ты где? — Уже не в силах обойтись без доморощенного психотерапевта, я чувствовала себя неуверенно. — Отбились от рук. Ну ничего, вы у меня попляшете. Пошли все вон. — Орала я. И думала, странно, а чего я так завелась? Ну подумаешь, платья немного поношены. Полный разброд в армии. В последнем налете получили сокрушительное поражение — три сбитых назгула. Нас в открытую позорили на всех площадях крупных городов. Шуты, накинув черные хламиды, кривлялись. Смеялись надо мной. В открытую обзывали эльфийкой. Подумать только, эльфийкой, да я… я… пойти, что ли, покидать камни в летучих мышей. Или монстров погонять по подземельям. В такие мои приступы ярости вампиры, наученные горьким опытом, с выпученными глазами спешно хватали своих детенышей и скрывались в расщелинах потолков. Мыши, припав к полу, униженно просили прощения за погрызенную мебель. Волколаки выли. Орки падали на землю и боялись поднять головы. Даже здоровенные гоблины, слегка смущались. Назгулы, те привычно летели куда подальше.

– Ну чего разоралась. — Шипящая Зая выглянула из убежища. Она второй день меняла кожу и поэтому пряталась в самых темных уголках дворца, заявляя, что видеть даму неодетой, полное свинство. Прикинув её возраст, я думаю, что никто, даже под пыткой, не согласился бы подсматривать.

– Где мой меч? Найду, всем достанется. — Приметив на стене огромный клинок, потянула его на себя. Он с грохотом обрушился вниз. Поднять эту железную махину сил у меня не хватило но, воинственно возя его по полу, я, задыхаясь, ругалась уже шепотом.

– Аллергическая реакция, — авторитетно объясняла змея, притихшим мышкам. — Слишком крепкий был яд. Эльфы, вообще, непредсказуемы в этом плане. Сейчас будет отходняк. Глядите! — И она уставилась на меня немигающим взглядом.

Отшвырнув меч, я упала на пол.

– Ненавижу. Ненавижу. — Приложившись несколько раз лбом об пол, подняла глаза и увидела в зеркале чудовище. Горящие безумием глаза. Кровь в уголках рта. Судорожно сжатые руки. Чудовище протянуло ко мне руку. Холодная поверхность зеркального мира тактично подсказала кто этот монстр.

– Элфани? Ты, Элфани. — Кривя рот в усмешке, я почувствовала только полное безразличие. Преображение было закончено

Прикрыв глаза, целыми днями сижу в тронном зале, в единственной комнате, где чудом сохранилась крыша, правда, только местами. Беспокойные струйки дождя, что льет уже третьи сутки, пробираются за ворот из черного шелка, я морщусь и зябко передергиваю плечами. Сбившись вкруг меня, на полу сидят назгулы, смахивающие на больших мокрых ворон, и вполголоса ругаются. Мы все страшно голодные и злые. Кроме камней и песка в проклятом Мордоре ничего нет, нет даже стульев — они давно пошли в пасть ненасытного камина, как и доски разграбленных шкафов. Капли дождя смешиваются со слезами, и непонятно, кто разводит больше сырости, я или небо. Руины некогда грозных башен, теперь лишь прибежище грифов и крыс. Холодным дыханием сквозняка веет из бездонных подвалов. Закутанная с головы до ног в три плаща, я все равно жестоко мерзну, а от постоянного сидения на холодном, меня мучает радикулит. Время от времени грею поясницу у разрушенного камина. Полный разброд в делах. Все хором просятся на войну. Провела два парада, не помогло. У моих подданных прямо маниакальная страсть к убийствам. Мне в наследство досталось нищее королевство, разоренное прошлыми событиями. Видно, все же придется выйти на большую дорогу. И хотя роль атаманши мне неприятна, на всякий случай учусь самостоятельно управлять ящером Саурона. Жуткий такой ящер, старый и страшно упрямый. Таскал меня по облакам несколько дней. Держась за луку седла, я громко вопила от ужаса. Внизу орки бегали с растянутыми одеялами, страховали на случай падения. Валентин на длинном корде гонял ящера по кругу в поднебесье. Подобно опытному форейтору он направлял неровный полет воздушного коня, слегка подстегивая длинным шамберьером, заставлял его двигаться ровнее… Ящер взбрыкивал, мотал уродливой пастью, стремясь вырваться и сбросить неумелую всадницу.

– Руки прижми к бокам, не хватайся за седло, не бросай повод, сохраняй равновесие. Летящие с обеих сторон, назгулы беспорядочно выкрикивали советы, но помогла лишь плеть — не мне, а ящеру. Хорошенько его огрев, Байрак, наконец-то, научил ящера почтительности.

Недавно метила гвардию.

– Так надо, — говорит Валентин. — Приложи свою ручку ко лбам урук-хаев. Не бойся. Они не кусаются. Вот так, не страшно, правда?

Послушно макая в белую краску правую руку, оставляю отпечатки пальцев на грязных мордах особо крупных орков, они кланяются, целуют мне подол платья, что является высшим проявлением почтительности. К концу клеймения, весь подол в краске.

Валентин опять получил нагоняй.

Он настойчиво поит меня кровью бешеных волколаков. Не помогает. Ведем строительство — чиним разбитые ворота. Единственное, что осталось от крепостной стены. На днях, приперли их столетней лиственницей. Что толку иметь ворота, когда забора нет. Но, желая поднять боевой дух армии, я ввела церемонию утреннего открытия ворот: мы просто откидывали ствол и, скрипя проржавевшими петлями, ворота являли миру черную пустыню. Магические кристаллы из башни огненного глаза все растащили. Осадные орудия пришли в полную негодность, и идти воевать было бы чистым безумием. Да и что взять с людишек, отчаянно цепляющиеся за свои нехитрые пожитки. Они мелки и недостойны внимания. Эльфы далеко, гномы глубоко. А воевать надо. Ох, как надо.

Тяжело вздохнув, я подхожу к наполовину оторванному балкону, нависшему над скопищем оборванных орков. Армия, устав от вынужденного бездействия, уже не та. Частью без оружия, без доспехов лениво полеживая на песке, они играли в кости, дрались, с соблюдением некоторых приличий (все-таки дворец рядом), жгли костры, но в котелках, увы, ничего не булькало. Вся эта масса держалась только на страхе. Во время последнего приступа ярости я здорово их напугала.

Классно было бы побывать в Мории, я столько слышала о её красотах, а вот увидеть их как-то не довелось. Съездить что ли?

Приняв решение, вышла на балкон, крикнула:

– Граждане Мордора, честные тролли, бесстрашные орки, гоблины, тайные люди песка и дождя, славные монстры, верные назгулы. Я, Эльфарран бесшабашная, нет, не то — безбашенная и страшная, вняв мольбам угнетенных жителей первого подземного мира, объявляю им войну. Там темно и тепло. А ещё там гномы, толстенькие такие гномики. Эй, в девятом ряду, убрать слюни, я говорю завтра, значит, завтра.

– Там барлог, — подошедший, как всегда, неслышно, Валентин отравил начинающееся ликование от моей решительности.

– Ну и что.

– Это исчадие преисподней. Подумай ещё. Давай на Гондоре потренируемся. В последнем налете ты опять была не на высоте. Я хотел сказать, что так низко летать нельзя, собьют. И потом, кто же прыгает среди битвы и визжит "Ой, мамочка!" Мы же постоянно на тебя отвлекались. Ты, вообще, на чьей стороне была? И ты не должна защищать женщин с вечно хныкающими детьми. Лекарство не помогает — увеличим дозу. Если ещё раз придется вытаскивать тебя из толпы оборванцев, при всех отвернусь. Пожалей меня, милая.