Повелительница неживых
Шрифт:
– А ты, – повернулась она к неподвижной фигуре, – ты сам спровоцировал меня. Так что стой тут хоть до скончания веков!
Потом она пошла прочь, не разбирая дороги. Месть все еще лютовала в ее душе, и требовала выхода. Она ладонями кидала молнии в небо, разгоняя тучи. Неожиданно среди разорванных туч появился полный лик луны. После нескольких напрасных попыток попасть в него, Вианда успокоилась.
Она не заметила, как добралась до леса.
– Теперь меня никто даже пальцем не тронет! Слышите вы! – ее крик многократно разнесло многоголосое эхо.
Дойдя до дерева, преградившего путь, она подожгла его, коснувшись ладонями. Потом стояла рядом, пока оно не догорело.
Когда она шла по шоссе, сбоку остановилась легковушка, и подвыпивший водитель предложил подвезти.
– Катись ты! – ответила Вианда, продолжая идти.
– А почему это мы грубим? – вкрадчиво поинтересовался водитель легковушки, продолжая ехать рядом. – Такая красотка и одна на улице…
– Ты меня не понял? – начала злиться Вианда. – Проваливай, пока цел!
Мужчина остановил машину и вышел.
– Постой, со мной нельзя так разговаривать!
Девушка остановилась, оглянулась и, заложив руки за спину, спросила:
– Это почему же?
– Ну, я ведь только предложил тебя подвезти до дома…
– Да? А мне почему-то показалось что-то другое.
– Ты меня неверно поняла.
– Может быть. Но с какой стати я должна тебе верить? – она бросила в его машину молнию и, та загорелась. – Займись лучше машиной, и не приставай к прохожим.
Водитель остался стоять с открытым ртом, тупо глядя то на машину, то вслед уходящей в сторону поселка красотке. Иногда он разводил руками, словно собирался взлететь. За эту ночь ему не раз приходила мысль, что пора прекращать пить за рулем.
Дверь открыла служанка Ишмед.
– Госпожа Вианда! – испуганно пролепетала она, ужасаясь ее виду. – Где вы пропадали?
– Где моя мать?
Вианда не стала ей ничего объяснять.
– У нее лихорадка. Когда вы не пришли домой к ужину, она слегла, напридумывав всякие ужасы.
– Можешь сказать ей, что я у себя и у меня все в порядке. И главное меня никто не изнасиловал, и убить не пытался. Иди.
– Бегу докладывать, госпожа!
Путаясь в длинной сорочке, Ишмед стала подниматься по лестнице.
Вианда вошла в свою комнату, кое-как сняла с себя промокшую грязную одежду и, накинув халат, плюхнулась на постель, не разобрав ее, и закрыла глаза.
Перед глазами вертелись видения пережитых событий. Ей казалось, что она побывала в аду.
– Вианда… – в комнату без стука вошла мать. – Где ты была?
Вианда открыла глаза, и сердито нахмурилась.
Мать любила играть на публику, вот и сейчас она хорошо вошла в роль озабоченной матери. Бледный цвет лица придавал ей болезненный вид.
«На этот раз надавить на жалость тебе не удастся», – твердо решила Вианда.
Заметив, что ее вид не вызвал у дочери ожидаемой реакции, она решила сменить тактику.
– Я беспокоюсь о тебе. Куда-то уходишь, не предупреждаешь. В последнее время мы словно чужие…
«Ну, виноватой быть ты меня тоже не сможешь заставить»
Вслух это фразы она не сказала, решив, начнешь оправдываться, сделаешь себе только хуже.
– Ты в морг звонила? – холодно спросила Вианда.
– Разумеется! – мать театрально скосила к потолку глаза, изображая мученицу. – Куда я только не звонила!
– А зачем ты им звонила?
– Что значит зачем?
– Мама, ты совсем не доверяешь дочери? Неужели, делая хоть шаг за пределы дома, я непременно должна оказаться в морге? Ты ждешь этого?
– Что за бред ты несешь?
– Теперь ты считаешь меня ненормальной? Может мое место в психушке?
– С тобой бесполезно разговаривать!
– Я устала. Может, отложим разборки до утра?
– Утром к нам придут гости. Будь, пожалуйста, готова, – сказала мать тоном, не терпящим возражения.
– Что? Опять смотрины невесты? Я обещаю испортить им впечатление.
– Только попробуй, и я выгоню тебя из дома!
– А разве не это ты пытаешься сделать, предлагая меня всяким закомплексованным юнцам?
Мать возмущенно взмахнула руками.
– Я пытаюсь устроить твою жизнь, и слышу такое от собственной дочери! Я в лепешку расшибаюсь, а отцу твоему и дела нет! Ну, почему я одна несу этот крест?
– Свою жизнь я могу устроить и сама.
– Не надо! Ты без меня не способна на большее, чем пялиться на разукрашенных девиц в журналах.
– Я могу взглядом прожечь дыру в стене, хочешь увидеть?
– С тобой невозможно разговаривать! – гневно бросила мать и вышла.
Когда-то ее мать была красивой: светло-русые кудри по плечам, голубые глаза, вечная улыбка, стройная фигура, легкая походка… И только недавно она кардинально изменилась – это уже была не та госпожа – леди Нельсияр Бетта – Янсонская. Это был другой человек, словно все душевные недостатки пару лет назад решили проявить себя и разрослись до невероятных размеров. Порой, наблюдая за ней, Вианде становилось страшно.
– Наверно стоит когда-нибудь попробовать, – тихо произнесла Вианда после ухода матери.
Мысль о дыре в стене вызвала у нее грустную улыбку. Она закрыла глаза, и словно провалилась в сон без сновидений.
День до завтрака тянулся ужасно скучно. Новоиспеченный представитель в женихи казался Вианде обычным занудой, к тому же он был очень худ и, исходя из слов матери «очень чувствительный мальчик». Как выяснилось, кроме виртуальных игр его ничто не интересовало.
Как и следовало ожидать, за пять минут до подачи завтрака он по наущению родителей сделал ей предложение выйти за него замуж. Внимательно выслушав его взволнованную речь, во время которой он старательно избегал ее взгляда, она вздохнула, чем заставила юношу, наконец-то, посмотреть на нее, и твердо сказала: «Нет».
Неизвестно кто больше обрадовался окончанию нудной церемонии: Вианда или юноша – младший из семи детей семьи Чегато – Венсис, имя которого она забыла сразу, как только их представили друг другу.
Зато известно кто огорчился больше всех.
После ухода гостей, мать объявила дочери бойкот, и остаток дня Вианда провела у себя в комнате, листая журналы, или со скучающим видом подолгу смотрела в окно.
Отец во избежание скандала ушел на работу и вскоре сообщил, что улетает в командировку на Марс.