Чтение онлайн

– Да всё о том, что я тут ненадолго. Буквально на месяц, максимум – два, и придётся возвращаться.

– Я думал, что ты останешься до свадьбы Антония и Клавдии, – продолжил его младший брат.

– Я не планировал задерживаться так долго в Риме. Но если в твои планы входит ещё сыграть свадьбу своего сына, то я с радостью приму приглашение и приеду.

– Как дела в Иудее? – спросил Тиберий Кассий. Ему не понравилось то, с каким выражением сказал последнюю фразу Гай, так как речь шла о свадьбе его дочери, и он поторопился сменить тему разговора.

– Поговаривают, что там местные какого-то проповедника убили, а потом он явился, как живой, – продолжил он. – Слышал, что сам Пилат высказывался по поводу этого человека.

– Да, было такое, – подтвердил Гай. – Но это произошло несколько лет назад. Там история не стоит долгого обсуждения и пристального внимания. То был человек как человек. Ходил, говорил что-то, исцелил даже нескольких людей. Но я не верю во всё это. Исцеление – воля Богов, а не человека.

– Это да, – проговорил Марк, переведя взгляд на жену.

Ей было неудобно из-за беременности находиться на ложах, и она постоянно меняла положение. Супруг заметил это и сделал лёгкое движение рукой, намекая на то, что они с мужчинами будут обсуждать политику, а политику она не любила. Она всегда покидала мужчин, когда они затрагивали эту тему, и Марк знал об этом.

Туллия поднялась с помощью служанки, поманила за собой Клавдию, дочь Кассия Аврелию и его жену Августу и вышла с ними к писцине 9 .

– Служба-то как? – спросил Тиберий.

– Неплохо. Пришлось подавлять несколько бунтов, и только, – ответил Гай Фабий, доедая вторую ножку птицы. – Да и несколько стычек было с местным населением из-за налогов, но всё благополучно разрешилось.

– Налоги – это дело тонкое, – проговорил Марк. – Для меня что деньги, что налоги – одно и то же. Государству приятно пополнять казну, а людям – кошельки.

– Лучше бы ты, дорогой родственник, интересовался более насущным, нежели деньги, – обратился к кузену Гай Фабий.

– А что может быть более насущным, нежели деньги, дорогой кузен? – ответил хозяин дома, отщипывая виноградинку от кисти, которую держал в левой руке. – Я далёк от политики. Если бы я так усердно рассуждал о ней, как это делают многие из моего окружения, то давно бы обнищал. Земли и рабы – вот что приносит истинное удовольствие, и это удовольствие я могу пересчитать и положить себе в карман.

– А какую прибыль тебе, дядя, могут принести рабы помимо того, что они на тебя работают? – неожиданно спросил Лукреций. Клавдий хотел что-то сказать сыну, но Марк остановил его движением руки.

– Понимаешь ли, Лукреций, когда ты держишь в своём доме разнополых рабов, то рано или поздно они начнут плодиться, и ты даже не заметишь, как какая-нибудь служанка уже на сносях, – произнёс мужчина, отправив в рот очередную ягоду и запив её глотком вина. – А дальше всё просто и понятно. Матери-рабыни сначала скормят детей молоком, а потом разделят с ними и свой ужин, лишь бы их отпрыски выжили. Эти дети рано или поздно вырастут. Их можно продать в другую знатную семью. И это всё произойдёт потому, что их несчастные родители так сильно когда-то возжелали друг друга, – и он взмахнул рукой, подчеркивая свои слова. – Деньги из неоткуда.

– Если быть точнее, то из вполне конкретного места: из утроб их матерей-рабынь, – и все рассмеялись от слов Тиберия.

– Верно подмечено, – заметил Гораций, делая ещё один глоток.

– Слышал, что ты школу гладиаторов открыл, – сказал Гай Фабий. И на этой фразе дяди глаза Лукреция зажглись.

– Да, открыл, – томного пробормотал Марк. – Тоже очередной вид заработка.

– А не то ли это здание, которое мы проходили? – спросил Лукреций.

– Да, – подтвердил мужчина. – Оно забором примыкает к самому дому. Если хочешь, можешь посмотреть.

Гораций сделал знак слуге.

– Сопроводи его.

– Да, хозяин, – поклонился слуга.

Парень тут же сорвался с места и быстрым шагом пошёл на улицу.

Женщины и девушки расположились у фонтана под тенью единственного оливкового дерева, которое росло в доме Горация.

– Только здесь я чувствую себя лучше. Тут так прохладно, – сказала Туллия.

– Да и жара никому не даёт покоя. А в твоём-то положении жара является настоящей пыткой.

– И не говори, Августа. Твоя правда. Мне так тяжело даётся эта беременность. С моими сыновьями такого не было. Выносила и родила я их так, словно и не было этого всего. А тут, какую бы позу ни приняла, от каждой дурно. Думаю, что девочка будет.

– Со мной было наоборот, – добавила супруга Тиберия. – С дочерью мне было легко, а вот вынашивание сына мне далось трудно. Знающие бабки меня ещё месяц в чувства приводили.

К ним подошёл Лукреций.

– Пошли, я покажу тебе его, – сказал он, схватив сестру за руку.

– Кого?

– Сцеволу.

– Я не пойду с тобой, – вырвалась девушка.

– Сцевола – хороший человек, – сказала Туллия. – Местная легенда. Когда мой супруг построил здесь школу гладиаторов и перевёз их сюда, многие местные, чтобы только одним глазком взглянуть на Сцеволу, постоянно караулили и поджидали его у нашего дома. И ещё они хотели взглянуть на Волчицу.

– На настоящую волчицу? – удивилась девушка.

– Нет. Это прозвище. У нас есть помимо мужчин и одна женщина-гладиатор, – пояснила хозяйка дома. – Её зовут Юлия. Сходи, посмотри с братом.

Клавдия слышала, что есть гладиатрисы, но никогда не видела их вживую. На арене, куда они с братом частенько приходили тайком от отца, она видела мужчин, сражающихся или друг с другом, или с диким зверем, но никогда женщин-гладиаторов.

Что-то ёкнуло в её душе, и она последовала за братом, не раздумывая. Теперь она смотрела на одержимость Лукреция совсем по-другому. Ей самой стало интересно всё то, о чём так часто рассказывал ей брат.

Школа гладиаторов была обнесена высоким трёхметровым каменным забором. Во дворе была своеобразная песчаная арена, окруженная по периметру невысокими кипарисами. Вдоль северной стены, напротив входа было две одноэтажных постройки. Первая (самая большая) выступала в качестве дома для гладиаторов, а вторая была хозяйственной постройкой, в которой была душевая, кухня и отдельная комната для инвентаря. Между домом и постройкой был каменный колодец, к которому подвели воду из дома Марка Горация. Воду из колодца черпали с помощью деревянного просмолённого ведра, к ручке которого была привязана верёвка, сделанная из конского волоса. Позади построек, между стенами и забором было отхожее место, которое больше напоминало конуру с дыркой в утоптанном земляном полу, чем на то отхожее место, которое было в домах знатных семейств.