Чтение онлайн

Как бывший деревенский житель, Сашка без долгих разговоров понял Варькину тягу к земле и оценил ее желание выстроить на своем участке хоть какой-то немудреный домишко. Он теперь сам, без Абрамовича отслеживал движение строительных материалов, умело управлял им, и кое-что из этого потока непременно попадало на Варькин участок.

О КОРАБЛЯХ В МОРЕ

На стройку к ним направлялась не только часть средств от торговли спиртным и сигаретами, но и дань Хоме, который для многих в городе был "крышей". Торговые точки Хомы располагались в хлебных местах города. С конкурентами он разделывался крайне жестоко. У Вари опустились руки, когда она узнала, что Хома и его пять братков спалили ночью два киоска. Продавцы молодые ребята были доставлены в больницу с ожогами 4-й степени в безнадежном состоянии.

– Саша, это же убийство!

– Мы тут не при чем!

– Нет, при чем! Мы отмываем его деньги и прикрываем его задницу! Ведь есть же цивилизованные методы конкурентной борьбы!

– Хома не позволит никому даже приблизиться к своим палаткам, а не то, что начать конкурентную борьбу!

– Саша, мне так плохо, это совсем молодые ребята!

– Разговорчики в строю!

***

Хомченко был у них старшим по званию и неформальным лидером одновременно, проще говоря, паханом. Он обладал страстью и умением подчинять себе людей. Высокий, с резкими нервными чертами лица, тихим голосом и острым взглядом. Все эти ребята добровольно приняли его главенство в боевых условиях, многие, только благодаря этому, остались живы, поэтому Хома для них и в мирной жизни был командиром. Варя понимала и уважала это отношение, но резкость, категоричность и жестокость Хомы пугали ее. Кроме того, Хомченко и еще пятеро человек из этого круга были наркоманами.

Варя ничего не могла узнать о Хомченко и этих пятерых. Она никогда особо ни о ком не спрашивала, предпочитая слушать человека, самой понимать, познавать его суть. Конечно, так упускались некоторые, быть может, важные детали, но не было и ложной информации. Эти же шесть человек были впервые непроницаемы для нее. Варя давно поняла, что не может читать наркоманов, в их бред ей ходу не было. Они представлялись ей сосудами из прокопченного стекла. Она не видела их внутренним зрением, и это пугало ее.

Каждый вечер курьер привозил от Рашида, аптекаря Хомы, аккуратный сверток для Хомченко и его братвы. Варя всегда инстинктивно остерегалась людей, добровольно разрушающих свою душу. Это могло быть заразительно и очень опасно.

Несколько раз в шараге появлялся и сам Рашид - высокий черноглазый красавец-татарин. Он о чем-то подолгу совещался с Мишкой. Рашид мог смерить Варю откровенным оценивающим взглядом с головы до ног, но у нее было столько работы, что она не обращала внимания на его развязное поведение. Да она привыкла уже тут ко всякому. Он хоть не был наркоманом. А вот Хоме в этом прислуживать начал еще с Афганистана. Рашида взяли в армию с четвертого курса мединститута. Его отчислили после обычной для мединститута тех лет истории. Он помог одной знакомой девушке, попавшей в трудное положение, да-да, в это самое положение. Но там возникли какие-то осложнения, которые никак не могли замять деревенские родители Рашида, возившие в его защиту ободранные туши баранов и трехлитровые банки с медом. Перед сердобольным молодцом встал выбор: армия или тюрьма. Он выбрал первое. В Афганистане он служил фельдшером, ребята отзывались о нем с уважением. Он стал бы хорошим врачом, но, придя из армии, в институт он больше не вернулся.

x x x

После проверки налоговой, после нескольких прекрасных дизайнерских работ, после налаженного ею снабжения и многих других дел, выполненных Варей за четыре месяца работы, ее впервые вызвал к себе Хома.

– Здравствуйте, Владислав Дмитриевич!

– Здравствуйте, Варвара! Вот вы у нас какая Варвара-краса, длинная коса! Я хотел бы с тобой поговорить, милая.

– Я внимательно Вас слушаю.

– Вижу, вижу, что не дура. Сам бы я, конечно, тебя к нам не взял. Ну, еще на проектирование там, хрен с ним. Но то, что такую щучку, как ты, Сашка в бухгалтерию сунул, это надо быть полным идиотом.

– Я не знала, что Саша взял меня на работу, не посоветовавшись ни с кем. Я нуждалась в деньгах и готова была взяться за любую работу. Не скажу, что мне все у вас нравится, но, пока я работаю на Вас, я обязуюсь соблюдать Ваши интересы. Если я не смогу делать то, что делаю - я уйду.

– Ты не задирайся на меня! Я ведь твоей тонкости душевной не оценю. Мне не привыкать использовать таких, как ты, по их прямому предназначению, Хома встал из-за стола и неслышно продвинулся к Варьке, которая вся собралась, готовая вцепиться ему в рожу.

– А ты - ничего... грудастая, - тихо сказал он ей прямо в лицо.
– И я не прочь снять с тобой свои штаны, и трахнуть тебя во всю душу, мать твою! Но когда ты у меня в бухгалтерии, я чувствую себя совершенно без штанов, не по случаю голым. Мне не нравится это, я не привык зависеть от баб вообще, тем более, от такой, как ты! В тебе вся проблема - ты для меня непредсказуема!

– Хорошо, с завтрашнего дня я у вас не работаю, - развернулась на выход Варька.

Хома ухватил ее за локоток и прибавил с развязной ухмылкой:

"Так просто? Ты в самом деле думаешь, что после того, как ты выяснила обо мне с помощью Сашки и полудурка-жида всю подноготную, мы разойдемся, как в море корабли? Боюсь, что у нас с тобой это не выйдет. Но вдруг мы сработаемся? Вдруг я ошибаюсь в тебе? Может еще у нас с тобой все хорошо будет? Давай пока поживем!". Он притянул ее к себе и прошептал на ухо: "Я слежу за каждым твоим шагом, лады?", потом пинком под зад выставил из своего кабинета.

***

Сашка не мог нарадоваться на свое приобретение. Его кадра потихоньку решала все! Сашкин участок оживился, появились и солидные зажиточные клиенты, что добавляло весу его шараге.

– Нам бы, Варвара, парочку таких бойцов, как ты, мы бы до Индийского океана дошли!

– Саша, я никогда раньше не была наемником. До вас было проще воевали, в основном, чтобы пограбить, а чего ради вы кровь проливали - не пойму!

– Я был не наемником, ты! Я выполнял свой интернациональный долг!

– Саш, я очень плохо ориентируюсь в синтетических понятиях. Вот что такое национальный долг, я имею представление, а что такое интернациональный, прости, не знаю.

– Не прикидывайся! Ты что, хочешь сказать, что мои товарищи гибли там напрасно? Да, если бы не такие, как ты, мы бы победили!

– Ты взрослый мужик, Саша, и сам все понимаешь. Эти афганцы - они же дикий народ, они со своими долгами-то разобраться не могли, а тут вы, с интернациональными! Да им такие долги просто не понять было, они им, как перышко в попу! Ну, какой у тебя, кондового вятского парня из колхоза "Путь Ильича", может быть интернациональный долг перед азиатом в полотенце на башке и длинной телогрейке? А вот перед Веркой тебе до конца жизни свой национальный долг не восполнить!

После этих разговоров Сашка надувался и не разговаривал с ней часа три, потом отходил, потому что понимал, что Варька, рассуждает совершенно по-бабьи, что природу в этом ей не обмануть. Ну, какой национальный долг у него может быть перед Веркой? Смешно!

РАШИД ЗАХОДИЛ...

В то утро Варя стояла с пачкой отчетов у стола Семена Абрамовича. Вот-вот должен был подойти Сашка. Им надо было обсудить день, и кое-что решить.

– Здравствуйте, Варя!
– у двери стоял и широко улыбался ей Рашид в роскошном белом распахнутом плаще и сером английском костюме. Сашкин участок недавно отделал по Вариному проекту ему квартиру, и он, очевидно, зашел ее поблагодарить.

– Здравствуйте, Рашид Ибраевич! Вы замечательно выглядите! Как Вам понравилась наша работа? Как живется в новых апартаментах?
– улыбнулась в ответ Варя.