Повелительница тьмы
Шрифт:
— Что ты! Я уже обручена! — Она подняла левую руку, на безымянном пальце которой красовалось кольцо с поддельным бриллиантом.
— Понятно, — усмехнулся Брик. — И кто он?
— Клерк в банке… Но он надеется… Ведь у тебя, наверное, найдется для него работа, если я… Понимаешь, мы с ним думали здесь обосноваться…
— Неужели? — В его глазах плясала откровенная насмешка. — Так значит он хочет сменить скучный банк на тропический рай? Очень дальновидно… А ты для него, стало быть, средство передвижения. Что ж, весьма предусмотрительный молодой человек! Знаешь, по-моему, тебе лучше забыть о нем и приглядеться к Курту. И времени терять не стоит, а то, боюсь, тебя опередит Делия, будь она неладна!
Лана снова почувствовала себя неловко.
— По-моему, ты недолюбливаешь Фила и Делию, — не выдержала она.
— Я очень любил Нани, — нахмурился Брик. — И до сих пор люблю ее гавайских родственников. Я бы хотел видеть всех их счастливыми, особенно Калею. Но с ними обошлись по-скотски, унизили, превратили в жалких слуг детей человека, изгнанного из собственной семьи за брак с туземкой. Я просто с ума схожу, когда думаю об этом. Будь я гавайцем…
Он снова резко оборвал фразу, а затем, уже спокойнее, закончил:
— А вот и Курт. Сегодня он позаботится о тебе, у меня куча других дел.
ГЛАВА 4
— И каковы же мои планы на день? — с улыбкой осведомился Курт.
— Покажи девочке остров и Кулеану, — ответил Брик. — Фил отправился с Делией?
— Да, в аэропорт они уехали вместе. Мне взять «джип»?
— Зачем же отказывать себе в комфорте? Возьми мою новую спортивную машину. Я предупредил Элси, что вы едете надолго, и она приготовила вам с собой изрядный запас провизии. Когда осмотрите плантацию, искупайтесь — покажи Лане, как здорово плескаться в волнах прибоя.
— Быть может, вы возьмете это на себя, а я все-таки займусь делами? — спросил Курт, отводя глаза.
— Нет, сегодня я справлюсь сам. Лана, захвати купальник, а Курт тем временем заправит машину.
Роскошный белый «ягуар» несся по дороге, ведущей через поля сахарного тростника, ананасов, бананов, папайя и орхидей. Курт оживленно болтал, рассказывая девушке о работе на плантациях, но ее не оставляло ощущение, что он охотно предпочел бы свои обычные обязанности этому вынужденному безделью. Интересно, знает ли он о планах Брика их поженить? Если да, то они явно нравятся ему не больше, чем ей самой, и у отца ничего не выйдет. Еще пара дней, и она, осмотревшись, начнет подыскивать работу для Вейни… Лана только теперь вспомнила, что до сих пор не написала жениху, как обещала.
Дорога повернула, и у девушки снова захватило дух от буйства красок. Красота острова была какой-то живой, постоянно меняющейся, играющей бесчисленными оттенками зеленого цвета — от сочной густой листвы горной растительности до голубовато-бирюзовой кромки прибоя. Изумруд редкой огранки в бесконечной сине-голубой оправе моря и неба…
— Боже, как здесь красиво! — прошептала она, сглатывая неожиданно подкативший к горлу комок.
— Вообще-то предполагалось, что вас больше заинтересует плантация, — сухо заметил Курт. — Что бы вы хотели узнать о ней?
— Я знаю об этом так мало, что даже не представляю, о чем спрашивать, — вздохнула она. — Боюсь, моих слабых мозгов не хватит для постижения того, что хочет от меня Брик.
— Так вы решили отказаться?
Тон вопроса был напряженным, странным, и Лане почудилась в нем скрытая надежда. Она вопросительно посмотрела на Курта, и тот смутился. Выражение его лица немного смягчилось, и он сказал:
— Послушайте, Лана, почему бы вам не вернуться домой? Отдохните здесь пару недель в свое удовольствие, а потом поезжайте назад на континент. Вы ведь, кажется, обручены? — Он взял ее руку и посмотрел на кольцо.
Тепло его прикосновения заставило сердце девушки учащенно забиться, и ей стоило немалого труда ответить ему ровным, недрогнувшим голосом:
— Да, я обручена, но какое это имеет отношение к делу? Вейни тоже хотел бы жить здесь!
— И научиться управлять плантацией? — Его тон снова стал сухим и холодным, а в глазах появилось осуждение.
— Почему бы и нет? Или вы снова ответите, что давать объяснения это не ваше дело?
— Вообще-то, не мое, но мне ужасно больно видеть, как Брик использует вас…
— Что вы имеете в виду? — вздрогнула Лана, живо вспомнив слова матери: «Он позовет тебя… Это не значит, что он любит тебя… Он захочет использовать тебя в своих целях, как всю жизнь использовал других…»
— Только то, что сказал. Брик предъявил Филу и Делии совершенно невозможный ультиматум, выставив в качестве угрозы вас. Так почему бы вам не уехать, пока дела зашли не слишком далеко?
Она упрямо мотнула головой и сердито ответила:
— Вы работаете на моего отца, а его интересы вас, похоже, совсем не волнуют! Быть может, он позвал-то меня сюда лишь затем, чтобы иметь хоть одного сторонника… И я его не брошу!
На какое-то мгновение его лицо окаменело, затем разгладилось, и гнев, вспыхнувший было в глазах, погас.
— Хорошо, — отрывисто бросил он. — С этим покончено. Я не стану больше мучить вас разговорами на подобные темы. Сейчас мы поедем смотреть, как работают машины по уборке сахарного тростника, а затем я покажу вам владения Морганов. Они значительно обширнее ваших.
— Моих?? — изумилась она, но он лишь молча крутанул руль, разворачивая машину.
Голова девушки пошла кругом, но мысли внезапно заработали четко и ясно. Курт явно полагает, что Брик посвятил ее в какие-то свои тайные плавы, о которых она, в действительности, и понятия не имеет… Ультиматум, угроза… Неужели отец пригрозил Филу и Делии, что не оставит им ни гроша, завещав все ей? Если так, то понятно, почему они невзлюбили ее! Она решила ни о чем не спрашивать Курта, а выяснить все у самого Брика. Отец должен наконец понять, что в ее планы вовсе не входит разведение сахарного тростника!
Но одна мысль не давала ей покоя: для Вейни было бы совсем неплохо, если бы часть этой сказочной земли принадлежала ей. В конце концов, люди делают миллионы на этом самом тростнике…
В течение следующих часов она внимательно слушала Курта, деловитым тоном лектора рассказывавшего ей, как сажают, выращивают, убирают и перерабатывают тростник. Постепенно тон его голоса утратил сухость — любовь к профессии, к делу, победила раздражение, и к тому моменту, когда Лана узнала уже достаточно для того, чтобы начать задавать осмысленные вопросы, он отвечал горячо, подробно и со вкусом.
Внезапно, словно опомнившись, Курт снова заговорил холодно и отчужденно:
— Вы способная ученица… Но для одного урока достаточно. Поехали купаться.
Обогнув высокую скалу с обломанной вершиной, «ягуар» вылетел на пляж с мягким белым песком, огороженный с трех сторон высоким каменистым склоном. Ласковые волны лизали берег, все вокруг выглядело ужасно мило и уютно.
— Одну минуту, сейчас я сделаю кабинку, и вы сможете переодеться.
Курт вытащил из багажника складную ширму и несколько тонких металлических шестов. Воткнув шесты в песок, он быстро и ловко соорудил аккуратную кабинку для переодевания, а когда Лана, взяв свой строгий черный купальник, вошла в нее, установил большой полосатый зонт, столик, и принес из машины портативный холодильник с провиантом.