Чтение онлайн

Ромили очнулась, сняла локти с парты и чуть громче, чем следовало, чуть заунывней, чем домна Калинда, прочитала:

— «Плохой работник всегда винит инструмент, а не себя».

— Так что выходит, не перо виновато в том, что ты не можешь писать без клякс, — заключила Калинда. Она поднялась и, приблизившись к ученице, поправила перо в ее руке. — Руку надо держать вот так…

— У меня пальцы болят и кисть отваливается, — захныкала Мэйлина. — Зачем мне все это надо — портить глаза? Никто из дочерей лорда «Высоких скал» не умеет ни писать, ни читать, а они уже обручены, и то, что они неграмотны, вовсе не помешало им.

— Тебе следовало бы задуматься о будущем, — строго сказала воспитательница. — Твой отец не желает, чтобы его дочери выросли невежественными, умеющими только штопать, прясть и вышивать. Те, из «Высоких скал», не могут написать на банках: «Яблочное варенье». Куда это годится! Когда я была в твоем возрасте, мне пришлось немало трудиться, чтобы приобрести знания. Твой отец смотрит вперед, ему хватает разума, чтобы понять, что в нынешнее время благородные девицы должны знать столько же, сколько сыновья лордов. Имей в виду, пока ты не перепишешь страницу без клякс, из-за парты не выйдешь. Ромили, дай-ка я взгляну на твою работу. Вот, можно же все сделать аккуратно!.. Пока я буду проверять решение, Ромили, послушай, как твой братец читает вслух.

Девушка живо поднялась и подсела к Раэлю — все интереснее, чем сидеть и пялиться в окно. Калинда склонилась над плечом Мэйлины, наблюдая, как та со страдальческим видом водит пером по листу. Раэль прижался к сестре, она обняла его и указала пальцем, откуда начинать. Книга была очень старая, девушка сама училась по ней читать, и, наверное, Руйвен и Дарен тоже. Том был прошит еще бабушкой в ту пору, когда ее отец начинал учить буквы. О том свидетельствовала надпись на титульном листе, выполненная большими кособокими литерами: «Книга Микела Макарана». Чернила уже немного выцвели, но все же буквы еще хорошо различались.

— «Лошадь стоит в конюшне, — медленно, торжественно выговорил мальчик. — Птица сидит в гнезде. Птица летит. Дерево растет в лесу. Лодка плывет по воде. Орех на дереве. Мальчик…» — Он нахмурился и, гадая, полувопросительно сказал: — В амбаре?

Ромили коротко и чуть слышно хохотнула:

— Думаю, он, как и ты, с куда большим удовольствием прибежал бы туда, но это неправильно. Посмотри, какая первая буква? Назови ее.

— «Мальчик на кухне, — мрачно буркнул Раэль. — Хлеб поставлен…» В миске?

— Раэль, ты опять угадываешь. Читай, что написано. Ты же знаешь эту букву.

— «Хлеб поставлен в печь».

— Правильно. Теперь на следующей странице. Отсюда…

— «Повар печет хлеб. Крестьянин…» — Он запнулся, подвигал губами. — Собирает?

— Правильно, продолжай.

— «Крестьянин собирает орехи. Солдат скачет на лошади. Конюх седлает коня». Роми, когда же я научусь читать что-нибудь интересное?

Девушка вновь рассмеялась.

— Когда ты хорошенько запомнишь все буквы. Теперь давай посмотрим твою тетрадь. Так, вот ты написал буквы… А что же они у тебя все вкривь и вкось? Переваливаются с боку на бок, как утки… Они ведь должны стоять ровно, прямо, как солдаты в строю. Вот взгляни на образец, здесь писала Калинда…

Мальчик перевел умоляющий взгляд на старшую сестру.

— Хорошо, я скажу домне Калинде, что ты выполнил задание.

— Мы побежим на конюшню? — шепотом спросил Раэль. — Роми, тебя уже выпороли за то, что ты приручила ястреба? Я слышал, мама говорила отцу, что он обязан принять меры.

«Не сомневаюсь в этом», — подумала Ромили про себя. Обидело другое — леди Люсьела могла бы не вести подобные разговоры при сыне. Мачеха не любила ее.

— Нет, — также тихо ответила девушка. — Меня и пальцем не тронули; папа сказал, что я поступила правильно. Если бы не я, мы бы потеряли верина, это очень редкая и дорогая птица, а наша ястребица почти умирала от голода.

— Как же тебе удалось? Можно я тоже когда-нибудь приручу ястреба? Они такие страшные, просто жуть берет…

Последнюю фразу мальчик произнес громче, и домна Калинда тут же подняла голову.

— Раэль, Ромили, вы там занимаетесь?

— Да, местра [8] , — вежливо ответила Ромили. — Он уже закончил. Прочитал две страницы — и всего раз ошибся.

— Ты же знаешь, Ромили, что недопустимо перешептываться и хихикать, когда занимаешься делом, — устало сказала гувернантка. — Раэль, покажи мне свою письменную работу.

Увидев корявые буквы, она нахмурилась.

— О, какой ужас! Такой большой мальчик, как ты, должен писать аккуратно и красиво. Садись и возьми ручку.

— Я не могу, — надулся Раэль. — У меня голова болит.

— Если у тебя болит голова, то мне придется сказать твоей матери, что тебе сегодня не следует кататься верхом.

Она едва заметно улыбнулась.

Раэль помрачнел и вновь уселся за парту, что-то буркнув про себя, схватил ручку и начал переписывать буквы. Вскоре, сам того не замечая, высунул кончик языка…

— Мэйлина, ступай и отмой пальцы от чернил. Ромили, принеси свое вышивание… Захвати также сестрино, — распорядилась воспитательница и склонилась над мальчиком.

Ромили с мрачным видом направилась к буфету и достала с полки две корзинки с вышиванием. Девушка вздохнула — с ручкой она научилась управляться, почерк у нее ровный, красивый, а вот иголку в руках держать не могла.

— Сейчас я еще раз покажу вам новый шов, — сказала Калинда и, не выдержав, зажала руку мальчика своими пальцами, пытаясь выровнять выводимые буквы.

Тут Ромили укололась иголкой и ойкнула.

— Это просто позор, Ромили. Тебе уже скоро пятнадцать, совсем невеста, а не можешь научиться обращаться с иголкой… Ну, Раэль, если очень постараешься, то все может получиться куда лучше, поверь мне!..

— Может, лучше оставить его в покое? — робко заметила Ромили.

Калинда метнула на нее недоуменный взгляд, потом вновь занялась мальчиком.

— Ну, что ты здесь написал?

Ромили приблизилась и осторожно заглянула в тетрадь. Написанное сразило ее, как, впрочем, и гувернантку.

«Я очень хочу, чтобы мой брат Руйвен вернулся домой».

— Немедленно порви это! Быстро!.. — приказала Калинда, и, не дожидаясь исполнения, сама вырвала листок и смяла его. — Если твой отец увидит… Ты же знаешь, он строго-настрого запретил упоминать его имя. Он забыт, его больше не существует.

— Я не упоминал, — ответил мальчик. — Я просто написал, что пришло в голову. Все равно он мой брат, и я буду говорить то, что хочу. Руйвен, Руйвен, Руйвен — ты где?

— Тихо, тихо, Раэль! — воскликнула Калинда. — Мы все… — Она словно споткнулась и замолчала, однако Ромили ясно услышала, как воспитательница закончила фразу про себя: «Мы все скучаем по Руйвену». Уже понизив голос, Калинда добавила: — Хорошо, можешь закончить с правописанием и заняться верховой ездой.