Чтение онлайн

— Нет! — кричит резко мама.

Слышу возню, они дерутся друг с другом. Мама резко вскрикивает, а потом что-то падает. Резко открываю глаза и поднимаю голову. Вижу лицо мамы, даже с синяком под глазом, разбитыми и припухшими губами, она улыбается.

— Максим, — шепчет моё имя.

Холодная рука касается моей щеки, на ней кровь. С живота торчит ручка ножа, белая длинная ночная рубашка оказывается в красный.

— Мама, — резко выдыхаю.

— Ты только живи, хорошо? — шепчет подаваясь вперед.

Обнимает в последний раз, чувствую знакомый запах, обнимаю в ответ. В коридоре возле стены сидит на полу отец. Его руки дрожат крупной дрожью, он смотрит на них как будто не может поверить в то что сделал.

А на его лице, вижу то что никогда не видел раньше — слёзы, катятся градом по щекам и бороде. Идет отсчет, он бьется у меня в ушах. Слишком поздно понимаю, что это биения сердца мамы. Отсчёт заканчивается и снова наступает полнейшая тишина, за которой начинается мрак.

***

Просыпаюсь резко, настолько что не могу понять где нахожусь и что случилось. Как много же времени прошли с того момента, когда зверь заставлял меня исчезнуть в этой черноте воспоминаний. Меня много раз спрашивали, что случилось в ту ночь, но я так и не смог никому этого рассказать, максимум в пару словах рассказывал о следующем утре. Эти воспоминания только мои, это моё наказание, за то, что позволил этому случится. И раз за разом засыпая, я или сплю без сновидений, или оказываюсь в этом личном аду. Я заслужил это, все заслужил.

Возвращаюсь к реальности совсем не скоро, эмоции ещё остаются и не дают нормально думать. Провожу по волосам рукой и только сейчас оглядываюсь по сторонам. Комната моей пышки, я от чего-то на полу сижу, ещё и укрытый одеялом. Что произошло? Мы ссорились, настолько сильно что зверь захватил контроль.

Чёрт!

Поднимаю на ноги, джинсам пришел конец, как и футболке. Дверь в комнату закрыта, выхожу в коридор, а потом тихо захожу на кухню. Цела. Крупная дрожь во всем теле и страх исчезают, невольно вздыхаю с облегчением. Вытирает руки, затем резко подбегает к микроволновке, останавливает ее до звонка. Открывает дверцу, берется за тарелку, но сразу же одергивает руки. Достаю тарелку вместо нее, оставляю подальше.

Желание обнять ее настолько сильное, что даже больно. Разрешаю себе только упирается руками на столешницу и слегка прижаться подбородком к ее макушке.

— Ты не ушла, — говорю с облегчением.

Давлю снова желание обнять, как и мысль что рад, что она жива. Все те разы, когда меня выводили из себя всегда все заканчивались плохо, очень плохо. Особенно для того, кто это сделал, но с ней все хорошо.

Чувствую от этого радость и облегчение. Злюсь на себя, знал же, как сильно мне сносит крышу рядом с ней, это ещё повезло что в этот раз она не пострадала. Но потом, что будет потом? Убираю руки со столешницы, накрываю ее, даже не вздрагивает. Не боится совсем, может лучше, что бы боялась? Не понимаю, чего хочу, и оттолкнуть или прижать к себе сильнее? Но все равно злюсь, когда освобождается и отходит от меня.

Она хоть понимает, что чуть не умерла? Что эта тварь могла ее разорвать в бешенстве? Нет, пускай на и связывает это связывание, но тогда был взбешён не только я. Зверь захватил контроль из-за ревности. Ревности, которую ощущаю и я, она отдаёт глухой болью в груди, никак не связанной со зверем. Слишком сильно сжал столешницу, остались едва заметные вмятины на ней. Поворачиваюсь к ней, сидит и ест, уткнувшись в свою тарелку. Ну раз больше не бесится, тогда можно и сделать вид что ничего не происходит. Накладываю себе еду тоже, сажусь рядом, теперь не отстраняется на показ. Тот спектакль был только для брата? Эта мысль не нравится, очень сильно. Встречаюсь с ней взглядом, невольно улыбаюсь. Ей идет это платье, голубого цвета. Голые плечи, откровенное декольте и рюши на юбке чуть выше колена. Волосы спутаны, лицо слегка помятое, как будто она совсем недавно спала.

— Как спалось? — спрашиваю зачем-то.

Мой невинный вопрос вызывает странную реакцию — резко закрывает руками лицо и тяжело вздыхает. Слова, которые произносит дальше удивляют:

— Не делай так.

— Почему?

— Потому что ты не Юра, и никогда им не будешь, — отвечает, убирая руки от лица.

Она всегда была такой жестокой? Боль в груди только увеличивается, уже не могу дышать. Мне кажется она увидит, что делает со мной, поэтому закрываю глаза. Я знаю, что не буду им, и не хочу быть! Зачем ты так со мной? Зачем? Кто я для нее? Кто она для меня? Почему даже с ней мне приходится играть роль, которую она сама мне дала? Открываю глаза, замечаю, как она резко убирает руку от моего лица. Что хотела сделать? Хотя это не важно.

Выбрасываю вилку, аппетита все рано нет, да ещё ее сломал.

— С чего ты решила, что я хочу быть похожим на него?

— А что ты тогда делаешь? — поднимается из-за стола и убирает свою тарелку и вилку в мойку.

— Экспериментирую, — не удерживаюсь от сарказма.

Она что правда не понимает, что я делаю? О чем она думает, если мои знаки внимания в ее понимании какое-то издевательство. Разве я был с ней так жесток? Разве это не она только что сказала, что мне с ее Юрочкой не сравнится?! Сука!

— Значит это просто твоя глупая шутка? — не замечает моего сарказма, что бесит ещё больше.

— И что же значит твоя фраза о том, что я никогда не буду ним? — меняю тему, а то по моему она уже все решила.

Молчит, кажется о чем-то неприятном думает. В какой-то момент даже роняет тарелку в мойку, но я успеваю ее словить.

— И что же она значит? — напоминаю ей вопрос.

— То и значит. Вы совсем разные.

Такое впечатление что она не собирается нормально отвечать, это ещё больше выводит из себя. Ревность и боль уже конкретно так надоели.

— Так почему тебе не понравилось, когда я был… мил с тобой? Если, когда это делал твой любимый Юрочка, тебе все нравилось?

Вырывает свою руку из моей, пятнится назад к столу. Это ее показной страх бесит! Я же чувствую ее запах, она меня не боится на самом деле!

— Почему ты дрожишь в моих объятиях от ужаса, а в его от желания? А? Что есть в этого коротышки, а нет у меня?

Хочу коснуться ее, хотя бы кончиками пальцев, но не позволяю себе такой вольности. Жуткая боль в груди все увеличивается с тишиной и отсутствием ответа. Может потому что ответ прост, это так сильно меня бесит?

Все эти «почему», не имеют смысла.

— Я не могу сказать, что у него есть это тебя не касается. Могу сказать только то что есть у тебя, а нет у него.

Мастерски уходит ответа, злит ещё больше.

— Почему же «не касается»?

Ещё как касается, она моя, а не этого кудрявого!

— Так ты не хочешь услышать, чего нет у Юры, а есть у тебя? — не дает мне и слова сказать.

— Хочу, — приходится согласиться.

— Ты сильный, у тебя слишком много власти. Она явно тебя по башке не раз ударила, потому ты говоришь то что думаешь, и чужое мнение, чужие чувства тебе по боку. Твоё единственное и главное достоинство ты не врешь, ты уходишь от ответа. А недостатков… недостатков так много что все не пересчитать! Но ты их и так, наверное, знаешь, да, альфа-козел?