Чтение онлайн

А то, чем сейчас занимались наши военные, как из МинОбороны, так и из МВД на Грозненской станции техобслуживания АВТО-ВАЗ - это было обусловлено прежде всего нынешними жизненными обстоятельствами, в которых оказалось подавляющее большинство граждан нашей страны. В России уже стали привычными длительные задержки в выплате зарплаты, когда люди по полгода или ещё больше не могли получить свои деньги, заработанные своим же трудом. Таким же образом страдали пенсионеры, подолгу не получающие свои пенсии и прочие пособия. В таких же условиях оказались офицеры и прапорщики, контрактники, гражданские служащие нашей Российской Армии. Перебои с выдачей денежных довольствий стали уже хроническими.

Но если представители других специальностей практически влюбой день могли уйти с опостылевшей работы и попытаться найти себе место получше... Если пенсионеры, обладая свободным временем, также могли найти себе какой-либо приработок или же заняться выращиванием овощей, фруктов, зелени для продажи на рынках. То большее количество офицеров и прапорщиков продолжали сидеть на голодном пайке и при этом ещё тянуть свою военную службу. Не выдержав такого отношения к себе со стороны государства, кто-то из кадровых командиров уволился... Кое-кто по вечерам и ночам таксовал на личном автотранспорте. Кто-то подрабатывал грузчиком на товарных станциях. Одним словом, каждый выживал по своему...

Но ведь долго продолжаться это не могло... Но тут началась эта странноватая поначалу война... Финансово оголодавшие и реально обозлившиеся, ни за что униженные и агрессивно настроенные мужчины просто-таки были вынуждены принять навязанные им сверху новые правила выживания. Те офицеры и прапорщики, кто беспрекословно согласился отправиться на "наведение конституционного порядка", получили кое-какие денежные средства, которые должны были быть им выплачены, вообще-то, ещё полгода назад. Также начфинами щедро раздавались обещания, что воюющим командирам зарплаты теперь будут выдаваться более-менее регулярно. А если они того пожелают, то в их отсутствии эти деньги смогут получить командирские жёны... Ведь семьи-то остались в пунктах постоянной дислокации.

А прибы в в Чечню... Вернее, сначала в Моздок, а уж потом под Грозный... Многие военные увидели то, что никаким наведением конституционного порядка здесь и не пахнет. Тут здорово так воняло войной. Самой настоящей войной со всеми сопутствующими ей обстоятельствами. И горелым человеческим мясом из сожжённой бронетехники. И горьким дымом пожарищ людских жилищ. И тошнотворным запахом разлагающихся на улицах трупов. Также здесь присутствовал гниющий душок бездарного руководства и смердящее ощущение безысходной неотвратимости.

"А раз Верховное Главнокомандование творит всё, что ему вздумается... Бросая необстрелянных солдат и неслаженные подразделения в горящий город... Предварительно списав их жизни на боевые потери... То это чувство генеральской безнаказанности, скоторым они всё это творят... Оно неминуемо передаётся вниз по цепочке. Правда, оказавшиеся в этом пекле солдаты и кое-кто из младших командиров причиняют неприятностей гораздо меньше, чем вышестоящие военачальники."

И тут в мои непроизвольные зрительные умозаключения вмешались два моих внутренних голоса... Один из которых даже начал меня передразнивать...

"Ишь как запел! "Кое-кто из младших командиров..." Нет бы открыто сказать про одного лейтенанта!.. А то "кое-кто..." Награбил тут, намародёрничал... А теперь ещё и умничаешь!.. Чего краснеешь?!.. Правда глаза колет? Кое-кому и змладших командиров."

Последние слова обвинения произнесла моя офицерская честь. Она, возможно, высказалась бы чуть поболе и покрепче... Ну, чтобы не отставать отмоей же совести. Однако в обвинительные речи вмешалась, так называемая в юриспруденции, сторона защиты. Хоть она и заквакала, да ещё и слабенько-слабенько... Видно, здорово ей досталось... Но тем не менее... Это был голосок в мою поддержку...

"Ну, что вы пристали к хорошему человеку? Он здесь доброе дело сделал!.. Спас кое-что от полного разрушения. А оно и в хозяйстве может пригодиться..."

Я так и не понял... Наверное и эту треклятую жабу замучила совесть. Ну, за то, что всё-таки подбила меня на совершение столь аморального поступка, а тем более уголовно наказуемого деяния. Вот и решила эта квакающая тварьхоть как-нибудь, но всё же загладить мой сгорячатак необдуманный проступок. И грудная жаба могла бы сказать поболе... Но тут её долбанули чем-то по голове... Скорей всего, это был одновременный удар возмездия совести и чести... Так что земноводное создание тут же отбросило все свои лапки. Перепончатые конечности подёргались в последних конвульсиях, да и стихли навечно.

"Вот так!.. Нечего тут людям голову морочить. Ты один раз нагадишь... Подобьёшь человека на недостойное дело, а мы потом всю жизнь мучаемся! Грызём его, грызём... Чтобы он опять стал хорошим человеком! Стараемся, етить твою мать... Но всё!.. Отквакалась..."

Тут вмешался голос разума. Ведь там, где уже присутствуют совесть и честь, совсем уж недалеко и до ума. И всё же это появление ума да разума оказалось как нельзя кстати. В моём скрытом в глубине подсознании уже давно вызревало очень даже достойное оправдание моим сегодняшним поступкам и тем паче проступкам. А вот теперь это оправдание, наконец-то, оформилось в тщательно обдуманные слова.

"Так! Слушайте сюда! Первое: Если меня здесь убьют, то Министерство Обороны из соображения экономии захочет похоронить моё тело на ближайшем к 22-ой бригаде кладбище. Например, в посёлке Рассвет Аксайского района Ростовской области. Ну, или в Мускатном, что чуть дальше. Тогда как мои старые родители проживают в 40 километрах от города Бухары, что аж в Узбекистане. И навещать мою могилку они смогут один раз в пять лет. Поскольку дорога очень дальняя и слишком дорогая. Второе! Если сестра добьётся, то вместо казённых похорон в Рассвете меня отправят по железной дороге, то есть с "пересадками", в далёкий-предалёкий Узбекистан. Но Министерство Обороны всё из техже соображений экономии оплатит мой "проезд" только до границ Российской Федерации, то есть до внешней границы Оренбургской области. А ведь потом поезду надо пересечь Казахстан, потом узбекский Хорезм, затем Туркменистан... И только потом моё тело окажется в Узбекистане. А сможет ли сестра довести это дело до самого последнего места моего успокоения? В-ряд-ли!"

Притихшие оппоненты попытались вставить кое-какие свои соображения... Видимо, им тоже стало меня жаль.

"А как же Пензенская область, откуда мама?!.. Или Башкирия, то есть Родина отца?! Там же..."

Твёрдый глас ума и разума продолжал своё победоносное наступление:

"В Пензе родни уже не осталось. А в Башкирии... Тоже не годится! Ведь родители живут в Узбекистане и им одинаково трудно добираться что в Ростовскую область, что в Пензенскую, что в Башкирию. Ясно? Итак!.. Третье: Чтобы довезти тело до родительского дома, потребуется немало денег! И поэтому... В общем, двигатель и стёкла помогут с этим справиться!.. Не дай-то Бог,конечно!.. Но-о! Последнее, то есть четвёртое! Если всёбудет нормально... То потом двигатель можно выбросить или кому-то отдать. А стёкла покрошить на мелкие кусочки. Вот и всё!"

На этом рассуждения и кривотолки закончились целиком и полностью. Ведь в моей жизненной практике уже имелись как достойные основания для такой точки зрения, так и несколько удручающий опыт. В прошлом году, то есть два месяца назад я получил календарный отпуск и поехал к родителям. Вернее, полетел. Сперва из Ростова до Москвы, а уже оттуда и в саму Бухару. Обратный маршрут был таким же, поскольку других альтернатив не существовало. А ж\д проезд занял бы полотпуска. Поэтому мне пришлось лететь через белокаменную. По военно-проездным документам мне в авиакассах спокойно выдали билеты, что называется, "туда". Правда, на обратном пути из Бухары до Москвы я был вынужден купить билет за свои кровные, но всё же в тайной надежде на их дальнейшее возмещение. И из Москвы я вылетел по ВПД.