Чтение онлайн

Но Флора не обратила внимания на бетайласа. Она шагнула вниз со стула, не отводя взгляда от окровавленного тела своего подопечного. Вольфгер жестом попросил ее оставаться на месте и наклонился над человеком.

Заклинания исцеления требовали много времени и сил, а самое главное — собственной крови мэтра. В какой-то миг кадаверциан увлекся, наблюдая за восстановлением смертного. Живые мышцы, плоть и кожа были такими же послушными, как и мертвые. И кадаверциана вновь изумляло, что существо, лежащее сейчас перед ним, настолько хрупко, что может сломаться от любой неосторожности. Но в то же время сила, заключенная в нем, гораздо мощнее некромантии. Она существует по каким-то своим законам, и кадаверциан должен относиться к ним со всей возможной почтительностью.

Вольфгер невольно подумал о том, что должен просить прощения у Ее Величества Смерти, которой служит, отнимая у нее человека, чтобы вернуть Ее Величеству Жизни. Подобные размышления не часто приходили в голову кадаверциана, и он невольно улыбнулся, глядя, как затягиваются кожей раны на теле мужчины…

Прошло довольно много времени, прежде чем некромант закончил восстановление. Он чувствовал непривычную усталость, какой никогда не ощущал, работая с покорными мертвыми телами. Человек, лежащий перед ним на полу, выглядел вполне здоровым, не считая пары шрамов на груди.

Вольфгер поднялся и увидел, что Босхет, растянувшись на потертой кушетке, лениво пересыпает из руки в руку окаменевших падальщиков и едва заметно улыбается, думая о чем-то своем. А Флора сидит на том же самом стуле, где спасалась от некрофагов, и с изумлением смотрит на исцеленного Карла.

— Мэтр, — прошептала она тихо, — вы просто волшебник.

— Рад, что смог помочь тебе, — ответил Вольфгер.

Леди стремительно поднялась, сняла какое-то пыльное покрывало, свисающее со спинки кушетки, и набросила на человека.

— Он скоро придет в себя, — сказал кадаверциан, кивком указывая Босхету на дверь. — Думаю, ты сможешь объяснить ему, что произошло.

— Да, конечно. — Флора подождала, пока бетайлас выйдет. А потом вдруг посмотрела на кадаверциана пытливым «даханаварским» взглядом, явно доставшимся от телепата-учителя, обратившего ее, и неожиданно улыбнулась. — Благодарю за великодушие.

— О да! — рассмеялся Вольфгер. — Все знают о моем безмерном великодушии к смертным.

— Не к человеку, — тихо отозвалась леди. — Ко мне. Некромант понял, что именно она хотела сказать ему. Третья старейшина даханавар вовсе не была наивна, как подумалось ему прежде. Напротив, он убедился, что эта женщина очень умна и великолепно умеет использовать искренность и темперамент, добиваясь желаемого или устраняя собственные промахи. Прогулка с Вольфгером оказалась явной ошибкой, но леди великолепно ее исправила, причем кадаверциан абсолютно не сожалел об этом. Помощь Флоре была для него всего лишь капризом, который он мог себе позволить.

— Береги своего человека, — сказал некромант, улыбаясь очаровательной женщине. — Чума, в отличие от меня, вряд ли внемлет к твоим мольбам.

— Я знаю, — тихо откликнулась Флора, отводя взгляд, — поэтому предпочитаю встречаться с вами, а не с ней.

Мэтр молча взял леди за руку, поцеловал в прохладное запястье, еще раз посмотрел на спящего и вышел из комнаты.

Особняк догорал. По черному остову пробегали юркие красные огоньки. Ветер приносил с собой едкий запах гари, неуловимо напоминающий об асиман. Небо на востоке порозовело.

Босхет сидел в траве рядом с ветхим крыльцом и смотрел на лошадей, неподвижно стоящих поодаль. Услышав шаги кадаверциана, он не сделал попытки подняться и, не глядя на мэтра, процитировал:

— Это ты о себе? — с иронией осведомился Вольфгер.

— Нет, о тебе, — усмехнулся Босхет, садясь в седло. — Этот человек все равно умрет. Так что, может, не стоило заставлять его погибать дважды? Вряд ли эта даханаварская девчонка сумеет сохранить ему жизнь.

— Она будет очень стараться. — Вольфгер сел на своего коня и оглянулся на маленький домик.

В его окне загорелся робкий отсвет свечи… И на миг кадаверциану показалось, что он совершил ошибку, вернув Карла к жизни. Но тут же неприятное ощущение прошло. «Какой вред такому, как я, может принести дальний родственник Корвинуса? Даже не ревенант к тому же, — подумал Вольфгер, направляя жеребца в сторону леса. — Никогда это не будет в его силах».

И ошибся.

Я лег на мягкую зеленую траву, закинул руки за голову и стал смотреть на звезды. Пахло свежей землей, душистыми цветами долины и вечерним дождем. Кое-где раздавались крики птиц, еще не отправившихся на ночлег. Спящая рядом Сцилла настороженно поднимала свои большие уши и вслушивалась в звуки подступающей летней ночи, а затем снова засыпала. Ночь была прекрасна и безопасна. Моя первая ночь в этом прекрасном новом мире, в этом оазисе постъядерных просторов. Я смотрел на холодные маленькие огоньки, и казалось, что стоит протянуть к ним руку, и они навечно будут твоими. Звезды. Они были намного ярче, чем в родной Калифорнии, и громадная белая дорога Млечного пути ярко сияла на небосводе. Было еще слишком рано, поэтому старушка Луна, вся изъеденная кратерами ядерных взрывов – что поделаешь, у нас там была военная база, и русские с превеликой радостью отправили туда с десяток ядерных гостинцев, – еще не появилась. Огромное созвездие Стрельца занимало полнебосвода. Хотелось нырнуть в это такое красивое и спокойное звездное небо, нырнуть и навеки забыть выжженную землю, ядерные просторы и отравленную воду. Метрах в трехстах от меня весело журчал ручеек.

Вода была чистой и холодной. Сцилла, весело повизгивая, устроила себе ванну, а потом, дрожа от холода и стуча зубами, забралась под мое одеяло, лежавшее у костра, погреться. Весело трещали дрова в небольшом костерке, огонек, наверное, было видно на несколько миль вокруг, но мне было плевать. Алексу Репэю впервые в жизни было плевать на безопасность. На мили вокруг не обитало ничего опасней крота. Подумать только! Нет хищников! И беспечно отброшенный мной пистолет вполне это доказывал. Даже как-то непривычно. Я ухмыльнулся и глянул на мирно спящую Сциллу. Она перевернулась на спину и, задрав свои тоненькие лапки, так похожие на человеческие ручки, к бесконечному звездному небу, мерно посапывала.

До чего же сильна эволюция и жизнь! Сейчас, в 2237 году можно встретить таких существ, от которых дедушка Дарвин, наверное, перевернулся бы в гробу. Начиная с Кентавров и заканчивая моей Сциллой. Если вы были в Дене, то, наверное, видели кошек? Этих вечно тощих с вороватыми глазами тварей. А теперь представьте кошку, прожившую в эпицентре Пустыни Смерти всю свою жизнь, а также еще несколько десятков ее поколений. Сцилла напоминала кошку, как по размеру, так и по внешнему виду, правда, были и существенные различия. Ее длинные и изящные лапки были приспособлены для длительного бега. Зато спрятанные в мягких подушечках лезвия ну никак язык не поворачивался назвать коготками. Если полоснуть такими по лицу – мало не покажется. Да и острые сантиметровые зубки отнюдь не принадлежали любителю колючек и кактусов. Это были зубы идеального хищника, вполне способные разорвать шкуру Инопланетного Гостя.

Другое дело, что этот самый гость вполне позавтракает моей Сциллой сам. У Сциллы была забавная мордочка, что-то среднее между кошкой и лемуром, огромные глазищи, меняющие свой цвет от настроения, гибкий и тонкий хвост, оканчивающийся опасным жалом. Еще одной оригинальной чертой Сциллы была ее мягкая шелковистая шкурка, сливающаяся с окружающим миром.

Я бросил на Сциллу еще один взгляд. Ее уже почти не было видно в траве и полевых цветах. Она слилась с ними в одно целое, в большой цветочный ковер. Если бы я не знал, то никогда бы не обратил внимания на чуть поднимающийся холмик. Теперь вы знаете, кто такая Сцилла. Ах да! Чуть не забыл! Ко всему этому образу прибавьте огромные комичные уши. Вот теперь все.