Чтение онлайн

«...самые ценные предметы перевозятся в санитарных румынских поездах», — прочел Николай.

— Ну что же, списки меня устраивают! — сказал майор. — Конечно, я мог бы запросить официально, но администрация «Шантье — Наваль» обязательно половину скрыла бы. Мои сотрудники подсчитают стоимость оборудования, и мы выплатим вам комиссионное вознаграждение...

— К вашему сведению, в списках имеется графа стоимости каждого станка и подбит итог... Получите ваши документы и разрешите мои... — Укладывая списки в портфель, Николай добавил: — Я подумаю. Откровенно говоря, мне не ясно, где кончаются функции командира «Зет-1» майора Котя и начинаются полномочия частной фирмы, которую также представляет Думитру Котя!..

— Вы заговорили смело...

— Фирма мне не внушает доверия, и я вправе переговоры прекратить.

— Вас никогда не приглашали в сигуранцу? — спросил майор Котя.

— Нет. Я немец. И наконец, вы, что же, хотите, чтобы в сигуранце знали, как вы обращаетесь с документами под грифом «Секретно»? Честь имею кланяться, господин Котя!..

Пользуясь замешательством майора, Николай быстро вышел из кабинета, миновал канцелярию, прихожую и громко хлопнул дверью.

Теперь он знал больше, чем нужно: от какого числа постановление совета министров, его номер, подписи, секретное «Наставление». Разумеется, было бы неплохо приложить эти документы к докладу, но они никуда не денутся...

Зная, что в это время Покалюхина приходит обедать, он поехал на Большую Арнаутскую и действительно застал ее дома.

Юля принесла из лаборатории института флакончик раствора хлорного железа и справку поликлиники за подписью врача Буслера:

— Спасибо, Юля. Справка внушает доверие...

— А по-моему, справка настораживает! — перебила его Юля.

— Объясни почему?

— Зачем может быть нужна такая справка больному? Только для того, чтобы оправдать найденный в личных вещах флакон с раствором железа. Это настораживает, заставляет задуматься.

— Больной дана справка для предъявления в медпунктах по пути следования...

— Неубедительно. В крайнем случае надо сделать такую приписку.

— Пожалуй, ты права. Возьми эту справку и сегодня же попытайся добыть другую. Да, забыл тебе сказать: мы приглашены на рождество в «Фольксдейче миттельштелле»...

— В качестве кого приглашена я? — спросила Юля.

— Моей двоюродной сестры. Если бы удалось... Понимаешь, меня интересуют чистые бланки аусвайсов и ночных пропусков...

— Эти бланки никем не охраняются?

— Я их видел в отделе выдачи стопкой прямо на столе чиновника. Не будем загадывать вперед.

— Сводки Информбюро за девятое декабря отпечатаны и два дня лежат в тайнике... — напомнила Юля.

— В это воскресенье я передам их в расклейку.

— Сводки недельной давности? Это теряет всякий смысл. Мы были оперативнее.

— Но мы нарушали конспирацию. Особенно мне досталось за твое безрассудство. Помнишь листовку возле сигуранцы? Что же делать! Будем записывать оперативную сводку за четверг, а в воскресенье передавать в расклейку...

— А чрезвычайные сообщения?

— Кроме нас в городе действует несколько подпольных групп, для некоторых из них распространение листовок — единственно возможный способ борьбы.

— Хорошо. Я человек дисциплинированный.

— Знаю, Юленька, знаю.

— За последние дни ты, Николай, очень изменился...

— К худшему?

— Нет. В тебе появилась какая-то жизненная сила... Уверенность... Помнишь, летом мы шли по Канатной, ты говорил: «трудно носить маску», «жить в коллективе и быть окруженным ненавистью», «ловить на себе недобрые взгляды», «приходят сомнения»... Помнишь?

— У тебя завидная память.

— Ты и тогда был направленным, целеустремленным, но временами твои нервы сдавали, и я чувствовала растерянность, усталость. Тогда я дразнила тебя, говорила о твоей слабости... Теперь ты стал сильнее. Меня это радует и беспокоит...

— Беспокоит? Почему?

— Раньше я чувствовала, что нужна тебе... Теперь ты по нескольку дней можешь обходиться без меня.

— Женская логика! «Я рада, что ты стал сильнее, и я огорчена, что ты можешь обходиться без меня».

— Логика, не спорю, быть может, женская... Но не будем об этом. Кстати, я не знаю, кто эта женщина...

— Какая? — удивился Николай.

— Глафира Вагина. Но ты мог бы послать меня...

— Ты связная группы и нужна здесь, в Одессе. Кроме того, Вагину рекомендовал райком партии.

— Ну прости, я этого не знала.

— Я с тобой, Юля, не прощаюсь, — он поднялся, — меня ждет машина, и я должен еще попасть на завод. Вечером забегу за справкой.

Садясь в машину, он увидел в окне Юлю, она махнула ему рукой. Возникло какое-то подсознательное чувство вины перед Юлей, хотя он и не был ни в чем перед ней виноват. Не склонный к глубокому самоанализу за суматохой множества всяких дел, Николай забыл об этом странном чувстве.

Вечером в условленный час он был у Глаши Вагиной.

Как только он вошел в комнату, Глаша сообщила:

— Пропуск я получила на завтра, тринадцатое...

— Хорошо. Очень хорошо!

— Ой, не к добру тринадцатое...

— Как вам не стыдно, Глаша!

— Еще как стыдно. А вот тут, — она приложила руку к груди, — холодит от страха...

— Тринадцать, чертова дюжина, — счастливое число! — решил он ее ободрить. — Всякое дело, начатое тринадцатого, — к удаче!

— Ска-жете... — недоверчиво Протянула она.

— Я был на вокзале. Поезда отправляются в девять утра по нечетным, но только до Голты. Там придется делать пересадку на поезд до Черкасс. Вы мануфактуру купили?