Чтение онлайн

— Да не все ли вам равно, мисс, — заметил Джерри, — за ваше ли здоровье они будут пить или за здоровье старого Ника?

— Это кто же такой? — осведомилась мисс Просс. Мистер Кренчер немного замялся, однако же ответил:

— Да все равно что дьявол.

— Ну вот еще! — воскликнула мисс Просс. — Я и без переводчика знаю, что на уме у этого люда; они только и думают об убийствах да о злодействах.

— Тише, тише, милая! Пожалуйста, будьте осторожнее! — воскликнула Люси.

— Да, да, я буду осторожна, — сказала мисс Просс, — но между нами все-таки позволительно пожелать, чтобы на улице не было обнимания и чтобы не душили прохожих луком и табачищем. Ну, птичка, смотри же, до моего возвращения не трогайся с места! Любуйся на своего милого мужа и, покуда не приду, так и сиди с ним у огня, положив головку ему на плечо, вот как теперь сидите! Доктор Манетт, можно у вас спросить одну вещь?

— Я думаю, что вы можете позволить себе такую вольность, — отвечал доктор, улыбаясь.

— Ох, ради бога, не толкуйте про вольность: этого добра и так слишком много, — сказала мисс Просс.

— Тише, милая… Опять! — напомнила Люси.

— Хорошо, моя касаточка, — сказала мисс Просс, энергично кивая, — только ведь я, слава богу, подданная его пресветлого величества короля Георга Третьего (произнося это имя, мисс Просс сделала книксен) и, стало быть, у меня такое правило:

Мистер Кренчер, в приливе верноподданнических чувств, хрипло повторил эти слова за мисс Просс, как делается в церкви.

— И отлично, что вы остались таким истинным англичанином; жаль только, что простуда испортила вам голос, — сказала мисс Просс одобрительным тоном. — А еще, все-таки у вас спрошу, доктор Манетт. Скажите, пожалуйста (надо заметить, что эта добрая душа имела обыкновение притворяться, будто ей кажется совсем не важным то, что всего больше их тревожило, и затрагивать эти вопросы как бы случайно и мимоходом), скажите, пожалуйста, скоро ли мы отсюда уедем?

— Боюсь, что еще не скоро. Это было бы небезопасно ради Чарльза.

— Ну ничего! — молвила мисс Просс, подавляя вздох и весело глядя на золотистые волосы своей милочки, озаряемые пламенем камина. — Значит, надо стиснуть зубы и еще подождать, только и всего. Держи голову выше и сожми кулаки, как говаривал мой брат Соломон… Идем, что ли, мистер Кренчер?.. А ты, птичка, смотри у меня, сиди смирно!

Они ушли, оставив Люси, ее мужа, отца и ребенка у ярко пылавшего камина. Мистера Лорри ожидали с минуты на минуту, тотчас после закрытия банкирской конторы. Мисс Просс перед уходом и лампу зажгла, но отставила ее в сторонку, в угол, чтобы им приятнее было у огня. Маленькая Люси сидела возле дедушки, обняв обеими руками его руку, а он начал вполголоса рассказывать ей волшебную сказку о том, как одна могущественная фея разрушила тюремные стены и освободила узника, который когда-то оказал ей услугу.

Все было тихо и спокойно, и Люси начинала чувствовать себя гораздо лучше.

— Это что такое! — вскрикнула она вдруг ни с того ни с сего.

— Душа моя, — сказал ее отец, прерывая свой рассказ и положив руку на ее руку, — успокойся. Ты совсем не владеешь собой. Можно ли так распускать себя! Всякий пустяк, малейшая безделица тебя пугает. Ты ли это, дочь своего отца?

— Мне показалось, папа, — сказала Люси, побледнев и дрожащим голосом, как бы извиняясь, — мне показалось, что на лестнице кто-то чужой.

— Душенька, на лестнице ровно никого нет.

Едва он произнес эти слова, как в дверь постучались.

— Папа, папа, что это? Спрячьте Чарльза. Спасите его!

— Дитя мое, — сказал доктор, вставая и положив руку на ее плечо, — я и так спас его. Что за малодушие, моя милая? Пусти, я пойду отворю.

Он взял лампу, прошел две комнаты, отделявшие гостиную от передней, и отпер дверь. Последовал грубый топот ног по паркету, и в комнату ввалились четверо мужчин в красных колпаках, вооруженные саблями и пистолетами.

— Дома ли гражданин Эвремонд, по прозвищу Дарней? — спросил первый из вошедших.

— Кому его нужно? — сказал Дарней.

— Мне нужно. Нам всем нужно. Я вас узнал, Эвремонд. Я вас видел сегодня в суде. Арестую вас снова именем республики.

Все четверо окружили его; он стоял среди комнаты, и жена, и дочь повисли у него на шее.

— Скажите, за что меня опять арестуют?

— Довольно с вас того, что велено сейчас же отвести вас прямо в Консьержери; завтра узнаете остальное. Завтра поутру вас вызывают к суду.

Доктор Манетт так и окаменел на месте при этом вторжении и стоял с лампой в руке, изображая из себя канделябр. Но, услышав эти слова, он очнулся, поставил лампу на стол, подошел к говорившему и, взяв его за переднюю полу красной шерстяной рубашки, сказал:

— Вы сказали, что узнали его. А меня вы знаете?

— Как же вас не знать, гражданин доктор!

— Мы все знаем вас, гражданин доктор! — отозвались трое остальных.

Он рассеянно посмотрел на каждого из них и, понизив голос, сказал после краткого молчания:

— Так не ответите ли вы мне на его вопрос: как это случилось?

— Гражданин доктор, — сказал первый с видимой неохотой, — на него донесли комитету Сент-Антуанского квартала. Вот этот гражданин тамошний, — добавил он, указав на второго из вошедших.

Указанный гражданин кивнул и сказал:

— Да, обвинение идет от квартала Сент-Антуан.

— В чем же его обвиняют? — спросил доктор.

— Гражданин доктор, — сказал первый все так же неохотно, — не спрашивайте больше. Если республика потребует от вас жертвы, вы, как добрый патриот, почтете за счастье принести ей жертву. Республика прежде всего. Народ важнее всего. Эвремонд, нам некогда ждать.

— Еще одно слово! — сказал доктор умоляющим тоном. — Скажите, кто на него донес?

— Это против правил, — отвечал первый, — но вы можете об этом спросить у гражданина из Сент-Антуанского квартала.

Доктор перевел глаза на того; тот начал переминаться с ноги на ногу, подергал себя за бороду и, наконец, сказал:

— Да, это совсем против правил. Но уж так и быть… Обвиняют его… и притом в очень важном деле… гражданин и гражданка Дефарж. Ну и… еще одно лицо.

— Кто же именно?

— И это вы спрашиваете, гражданин доктор?

— Да!

— Ну так завтра узнаете. А теперь я буду нем как рыба! — сказал гражданин Сент-Антуанского квартала и посмотрел на него очень странно.

В счастливом неведении о новых бедствиях, обрушившихся на семью, мисс Просс бодро шагала по узким улицам и перешла через реку по Новому мосту, все время пересчитывая в уме все, что нужно было купить. Мистер Кренчер, неся корзину, шел рядом с ней. Оба заглядывали направо и налево в большую часть лавок, попадавшихся по дороге, издали замечали, не было ли где лишнего скопления народа, и делали большие крюки, лишь бы избежать встречи с особенно возбужденными группами беседующих на улице людей. Вечер был сырой и холодный, над рекой стоял туман, сквозь который прорывались яркие огни и резкие звуки, указывавшие, где стояли баржи и работали кузнецы, ковавшие оружие для республиканской армии. И горе тому, кто вздумал бы плутовать с этой армией или получил в ней повышение незаслуженно! Лучше бы у него никогда не вырастала борода, потому что таких выскочек национальная бритва брила особенно чисто.