Чтение онлайн

Но хотя езда на велосипеде и могла быть последним криком моды среди «новых женщин» в Лондоне, в сельской местности на велосипедисток все еще смотрели с подозрением. Это считалось не вполне уместным. Предполагалось, что оседлавшая велосипед женщина до определенной степени утратила нравственные принципы, нарушает правила приличия или тщится обратить на себя внимание неподобающим образом. Впрочем, Димити подозревала, что за столь критическим отношением кроется осознание того, что женщина на велосипеде обладает большей подвижностью, опасение, что большая подвижность обеспечивает большую независимость, и непоколебимая уверенность в том, что независимость женщины — вещь никуда не годная. Так или иначе, но велосипед мисс Барвик наверняка потряс не одного обитателя деревни.

Димити подошла к открытой двери и постучала. Для визита она не была одета подобающим образом. На ней были грубые старые башмаки, сомнительная фетровая шляпа, твидовый жакет и юбка, пережившая немало прогулок по грязным тропам. Однако Димити сочла возможным представиться просто, по-соседски, тем более что она умирала от любопытства. Ну кто же эта загадочная мисс Барвик, да еще приехавшая на велосипеде? И как ей удалось получить в наследство Дом-Наковальню?

На стук не ответили. Димити лишь услышала, как в доме кто-то несколько раз оглушительно чихнул — каждый последующий чих превосходил по громкости предыдущий, — после чего раздался пронзительный крик и грохот. Затем все стихло.

Димити встревожено позвала:

— Мисс Барвик! Мисс Барвик, вы здесь? С вами ничего не случилось?

Грянули два чиха, и приглушенный голос произнес довольно сердито:

— Еще как случилось, черт побери. Меня убило.

Убило? Димити распахнула дверь пошире и вошла в гостиную.

— Мисс Барвик! — позвала она, осторожно озираясь. — Где вы?

— Здесь, — глухо прозвучало в ответ. Громкое чиханье.

Димити вошла в комнату, которая служила мисс Толливер столовой, и остановилась, пораженная. По всей вероятности, прежде чем упасть, мисс Барвик стояла на массивном деревянном стуле перед окном, ибо сейчас стул оказался опрокинутым, мисс Барвик лежала ничком под стулом, а бахромчатая ситцевая занавеска опутала ее целиком, включая ноги, облаченные, со всей очевидностью, — Димити едва не онемела от изумления — в серые саржевые брюки.

Едва оправившись от шока, Димити бросилась на выручку.

— Прошу вас… Позвольте вам помочь.

— Для начала можете убрать с меня стул, — довольно резко сказала мисс Барвик. — Похоже, эта жуткая занавеска обмотала меня с ног до головы. — Она яростно чихнула. — А в бахроме полно кошачьей шерсти. У меня от нее приступ. Поторопитесь, не то меня разорвет от этого чиханья. — И она снова чихнула.

Димити поспешно поставила тяжелый стул на ножки и отодвинула к стене. Потом помогла мисс Барвик выпутать ноги из занавески и протянула руку, чтобы помочь ей подняться.

Не обращая внимания на руку, мисс Барвик перевернулась и проворно встала на ноги. У нее было лошадиное лицо, длинное и узкое, широченный рот и веснушчатый нос. Вряд ли кто-нибудь решился бы назвать ее хорошенькой, но глаза, темные и живые, светились юмором и острым умом. Темные волосы растрепались и беспорядочно падали на плечи, белая блузка с синим матросским воротником была в пыли и паутине. Серые брюки свободного кроя практически скрывали линию ног, но в том, что это именно брюки, можно было не сомневаться. Димити подумала, что они довольно удобны, и ее удивление уступило место чему-то вроде зависти. А уж совсем откровенно говоря, они показались ей и весьма практичными для езды на велосипеде, или прогулок по холмам, или, скажем, если надо перелезть через каменную изгородь.

— Сара Барвик, — сказала мисс Барвик, протягивая руку. — Спасибо, что распутали меня. Не приди вы на помощь, я пролежала бы в этом ситцевом саване до Страшного суда. — Говорила она отрывисто и четко, почти бесцеремонно. Манера эта, несомненно, кого-то могла отпугнуть, но Димити она была по вкусу.

— Я Димити Вудкок, — сказала Димити, ощутив крепкое, энергичное рукопожатие. — Мы с братом живем по ту сторону ограды вашего сада, в Береговой Башне.

— Ах да, конечно, капитан Вудкок — я виделась с ним вчера утром. Кажется, мировой судья или что-то в этом роде, я не ошибаюсь? — Она расправила волосы, опустила голову и увидела паутину на блузке. — Извините мой вид. Я убираюсь в доме и выгляжу жутким пугалом.

— О, вы не должны извиняться, — поспешно сказала Димити. Она оглядела комнату. Пол из сланцевых плиток был голым — мисс Барвик скатала ковер и половички. Со стен исчезли все картины. — Мисс Толливер не держала прислуги, предпочитала сама вести хозяйство, — добавила Димити. — Думаю, основательной уборки в доме не было несколько лет. Пыли накопилось немало.

— Не в пыли дело, — сказала мисс Барвик и потерла нос. — Я и сама не очень усердная хозяйка, так что к пыли в доме привыкла. Это все чертова кошачья шерсть, я из-за нее непрерывно чихаю. Придется от нее избавиться, прежде чем я смогу здесь жить. — Она перевела взгляд на бесформенный узел ситцевых занавесок. — Вы не могли бы мне помочь, мисс Вудкок? Их надо как следует проветрить. Это легче, чем выколачивать из них шерсть.

Через пять минут занавески висели на веревке в саду за домом в компании пары пестреньких покрывал, изрядно потрепанного полога, парчовой гардины (выгоревшей и залатанной) и двух-трех половичков. Поскольку порывы ветра усиливались, можно было рассчитывать, что кошачья шерсть вскоре канет в прошлое.

— Похоже, вы изрядно потрудились, — заметила Димити, когда они вернулись в дом. — Не хотите зайти в Береговую Башню и выпить чашку чая с булочкой?

— Право, не знаю, — заколебалась мисс Барвик, видя, что небо на востоке темнеет. — Лучше мне остаться здесь и перетащить все в дом, если пойдет дождь. Однако вот что я вам скажу. Печь я уже разожгла и чайник поставила. Я еще не искала здесь чай, но думаю, он должен где-то быть. Или кофе, если вы его предпочитаете.

— Чай в жестяной коробке над раковиной мисс Толливер, — заметила Димити. — То есть вашей раковиной. Но позвольте мне забежать домой и прихватить несколько Эльзиных булочек к чаю.

Мисс Барвик сердечно поблагодарила Димити, и та пошла в Береговую Башню за булочками. Минут через десять они уже уютно устроились на кухне, на столе перед ними стояли блюдо с восхитительными Эльзиными булочками и фарфоровый чайник, укрытый вязаным чехлом — чтоб не остыл.

— Первый пункт повестки дня, — твердо объявила мисс Барвик, вынимая сигарету и прикуривая от спички. — Избавляемся от всех этих побитых молью приставок «мисс» — мисс такая, мисс сякая. Меня зовут Сара. Так меня и называйте. Если не возражаете, — добавила она, стараясь смягчить впечатление от своих слов, более похожих на команду. Мисс Барвик встала и взяла с полки блюдце, чтобы использовать его в качестве пепельницы. — Довольно комично продолжать такие церемонии после того, как вы извлекли меня из этой ситцевой упаковки.

Димити пришлась по душе эта прямота, которая, казалось, вполне гармонично сочеталась с брюками и велосипедом — ах да, и с сигаретой. Димити и раньше приходилось видеть курящих женщин, когда она жила в родительском доме на юге Англии, да и немало фермерских жен любили посидеть с трубкой у камина на исходе трудового дня. Однако сигареты в общем сознании считались признаком «фривольности», курить их могли либо аристократки высшей пробы, либо дамы, полагающие себя эмансипированными или принадлежащими к миру искусства. Так что Сорею была уготована еще одна причина испытать потрясение.

— В таком случае зовите меня Димити, — сказала мисс Вудкок, с любопытством разглядывая сигарету Сары и восхищаясь небрежной манерой, с какой та держала ее между пальцев. Синеватый дым завивался колечками у самого лица мисс Барвик. Это выглядело очень привлекательно и… скажем, современно. — А брат иногда называет меня Дим. — Она помолчала. — Он говорил, что вы, кажется, из Манчестера.

Сара кивнула и заговорила о себе. Вскоре Димити стало ясно, что тайна мисс Барвик будет разгадана очень быстро, причем без значительных усилий с ее, Димити, стороны.