Чтение онлайн

Команда проиграла – 0:5.

Возмущенный поражением, бросая уничтожающие взгляды на «виновников», тренер, шедший с поля рядом с ними, кивком головы показав на понуривших голову ребят, обратился ко мне:

– Ну, что я могу сделать с ними?! Ведь, кажется, все разжевываю, в рот кладу, а проглотить не могут…

Я не удержался от язвительной иронии и ответил:

– Как это не могут: ведь «проглотили» же пять штук!

Не надо быть знатоком футбола, чтобы понять антипедагогичность метода тренера, лишившего вратаря какой бы то ни было самостоятельности. К глубокому сожалению, еще есть такие тренеры, которые говорят: «Я завтра играю», «Я выиграл». Но зато от них уж не услышишь: «Я проиграл». При поражении они говорят: «Команда не выполнила мою установку».

Здесь и намека нет на взаимоуважение. Такой тренер больше верит в силу макета с оловянными фигурками, которые он часами передвигает по миниатюрному футбольному полю, забыв, что игрок не марионетка, а личность, живой человек.

Известен случай, когда тренер поставил двойку игроку, который забил противнику единственный в этой игре гол, принесший его команде победу. На вопрос, почему он так оценил отличившегося игрока, тренер ответил: «Он нарушил установку, появившись на позиции для завершающегося удара, не рекомендованной ему по плану».

Парадоксально, но факт, свидетельствующий об отсутствии элементарного уважения педагога к творческой инициативе воспитанника, к самостоятельности мысли и действия. О какой же психологической подготовке может идти речь при таких отношениях?

Есть и другая сторона дела, когда установившиеся контакты в коллективе рушатся под ударами извне. Две-три неудачи, и почва под тренером заколебалась. И вдруг после какого-то поражения тренер, еще вчера числившийся в разряде хороших, сегодня освобождается как несправляющийся. Пожалуй, ничто так не затрудняет подготовку коллектива, как тренерская чехарда.

Понятно, что не только осечка с Ворониным привела нашу команду к поражению в матче с чилийцами со счетом 1:2. Были и другие просчеты. Но все же, все же… Воронин – я никогда не мог извлечь эту занозу из своей памяти.

В иллюминаторе самолета темнота стала сереть. Угадывалось, что занимается рассвет. Когда светло и ты видишь, что вокруг тебя делается, чувствуешь себя увереннее. Перелет над сушей тоже переносишь спокойнее, чем над водой. С точки зрения логики, это самообман. Но я знаю, что так рассуждают все ребята. И я тоже. Однако до полного рассвета, как и до земли, еще далеко. И любезная стюардесса услужливо предлагает – вино, пиво, воду? У нее фужеров полный поднос – все продолжают спать. А я продолжаю думать о тренерской чехарде.

…После Чили в 1964 году разыгрывался финал первенства Европы. Наша команда в финальном турнире. Старший тренер команды Константин Иванович Бесков. Он ввел много способной молодежи в состав сборной. В план подготовки к турниру входила поездка в Мексику для участия в традиционном турнире, в котором, кроме нас, выступали еще четыре команды – «Сан-Пауло» (Бразилия), «Партизан» (Югославия), «Некакса», «Америка», «Гвадалахара» (все Мексика).

Мексика удивила футбольным процветанием. На каждом матче присутствовало не менее 75 000 человек: стадион больше не вмещал. Тот, кто не был в Мексике, тог не сможет себе представить популярность футбола в этой стране контрастов, где роскошь миллионеров, их особняков, дворцов, деловых небоскребов, граничит с убогой нищетой.

На футбол же ни муниципальные власти, ни предприимчивые боссы денег не жалеют. Спортивные клубы Мехико, Гвадалахары, Леона могут конкурировать с самыми фешенебельными спортивными базами богатых профессиональных клубов Европы и Америки.

Мы получили прекрасные условия для предсезонной подготовки. Правда, прямо с январских морозов прикатили в сорокаградусную мексиканскую жару. Однако я и по сие время убежден, что Бесков, выбрав для подготовки Мексику, ошибки не сделал. «Акклиматизация», «адаптация» – на высоту, на поясное время – больше пугали, чем влияли.

Отель «Эмперадор», в котором мы разместились, посещали представители печати, радио, телевидения. Однажды репортер мексиканской прогрессивной газеты обратился ко мне с предложением организовать встречу, как он выразился, «с бывшими соратниками по футболу».

– Кто же эти соратники? – спросил я.

– Баски: Луис Регейро, Исидро Лангара, они живут здесь, в Мехико.

Я живо согласился, обрадованный возможностью повидать людей, с которыми я был хорошо знаком в давно минувшие времена. Да что я говорю «я знаком»: их знает бесчисленное количество наших болельщиков-ветеранов. И не только ветеранов. Молодые любители футбола немало слышали о них.

В спорте бывают события, оставляющие в памяти незабываемый след. Впечатления об этих событиях передаются из поколения в поколение. В футболе таким событием был приезд в Советский Союз команды басков в 1937 году.

Сейчас никого не удивит приезд к нам команды любого международного ранга. Любители футбола смотрят на наших стадионах игры самых знатных мастеров и команд мирового футбола.

Тогда было не так. В отдельные годы болельщики удовлетворялись одной-двумя встречами с зарубежными футболистами на уровне команд рабочего спортивного объединения.

Много воды утекло с тех пор. Система «трех защитников» перестала быть передовой, уступив место более прогрессивной системе, родившейся в Бразилии.

Однако матчи с басконскими футболистами от этого не потеряли своего значения.

А вот и они, «соратники» которых я увидел в Мехико.

– Андрес! – кричит Луис Регейро, выходя мне навстречу из группы людей, стоящих в вестибюле гостиницы. Мы обнимаемся по-мексикански, накрест, и, по принятому здесь обычаю, похлопываем друг друга через плечо по спине. Он полысел, чуть-чуть пополнел, но все тот же жизнерадостный, темноглазый Луис, такой же, как четверть века назад, доброжелательный к людям.

Безошибочно узнаю Лангару. Седина тронула черную голову «тарана», но на загорелом лице время никаких следов не оставило, Исидро хоть в команду ставь. Здесь же Энрике Ларинага, Педро Регейро, Грегорио Бласко, Эмилио Алонсо.

Дружеская беседа продолжалась за столом у меня в комнате. У наших друзей остались самые теплые воспоминания о гостеприимной Москве, величественном Ленинграде, солнечном Тбилиси, древнем Киеве.

Они удивили нас своей памятью, когда дружно и стройно пропели на русском языке «Каховку», не пропустив в песне ни одного слова. По приезде я рассказал об этом Михаилу Аркадьевичу Светлову.

– Старик, – пряча за юмором свою взволнованность, шутливо сказал Светлов, – почему же они вам не спели «Гренаду»?..

– Нам говорили: «У-у-у!!! Куда вы едете…» – и Луис изображал на лице гримасу ужаса, показывая, как их пугали перед отъездом, – а мы до сих пор живем приятными воспоминаниями, – закончил он в ответ на вопрос Константина Бескова, как им понравилось у нас в стране.

Второй родиной басков стала Мексика. Во франкистскую Испанию они не вернулись. Поскитавшись из клуба в клуб в странах Южной Америки, они закончили футбольные выступления в мексиканских командах.