Чтение онлайн

Тот, который справа от тебя [28] , – буян: коли поднимется в нем ярость, не подавить ее уговорами, не умерить ласкою. Он – что огонь в сухих дровах, что поток на крутой стремнине, что львица, потерявшая детеныша своего.

Тот же, который слева от тебя [29] , – гадостный чревоугодник и похотливый жеребец: только праху насытить его утробу, только земля утолит вожделение его. Лижущий, лакающий, жрущий, алчущий, он – что боров, которого морили голодом, а затем выпустили на навоз. Связан ты с ними, о несчастный, так, что избавит тебя от них лишь побег из родных краев да в такую землю, на которую не ступить ногой никому из подобных им. Но покуда час для побега сего еще не настал и пока нет тебе спасения от них, пусть рука твоя повелевает ими и пусть восторжествует над ними власть твоя. И упаси тебя передать им свою узду или ослабить им поводья свои. Лучше совладай с ними, показав себя добрым хозяином, и в меру давай им волю. Ибо если ты будешь тверд с ними, то ты подчинишь их себе, а не они – тебя. Ты оседлаешь их, а не они – тебя. Что до действенных средств, применимых к ним, то состоят они в том, чтоб одернуть сего ненасытного дурня и умерить его вожделения, справившись с ним посредством необузданного озорника, а того неподатливого строптивца поставить на место, утихомирив лаской льстивого дурня [30] . Что до этого лживого краснобая, то не питай к нему благосклонности, пока он не предъявит тебе надежного ручательства от Аллаха – вот тогда и доверяй ему, не отказывайся прислушиваться к тому, что он, хоть и путано, сообщает тебе, и ты не упустишь среди сообщений его те, что заслуживают проверки в своей обоснованности и достоверности» [31] .

После того как эти приятели были описаны мне, я обнаружил, что доверие мое нуждается в скорейшем подтверждении того, что он поведал. И когда я вновь стал проверять их уже целенаправленно, пока я занимался ими и терпел их, то подчиняя их себе, то сам оказываясь у них в подчинении, поведанные сведения о них подтвердились сведениями, полученными через опыт. Аллах да поспешествует добрососедству с этими спутниками до часа расставания! [32] .

Затем, как человек, обуреваемый страстным стремлением и нетерпеливым желанием скорее начать свое путешествие [33] , я принялся заклинать старца, чтобы он указал, куда мне направить стопы. Он же мне в ответ: «Тебе, как и всем в твоем положении, недоступно путешествие, подобное моему, и дорога сия заказана тебе, как всем им, пока не посчастливится тебе уединиться, а срок тому предустановлен, и не опередить его. Так что довольствуйся путешествием, перемежающимся остановками, когда придется то находиться в пути, то быть занятым вот этими. Коли ты со всем рвением своим отдашься путешествию, я сойдусь с тобой, а с ними ты разлучишься; буде же овладеет тобою тоска по ним, ты вернешься к ним, а со мною будешь в разлуке до той поры, пока решительно не порвешь с ними».

Разговор наш принял затем такой оборот, что я стал расспрашивать его о каждой из областей, кои он объял познанием своим и о коих располагал всеми сведениями. И он сказал: «Рубежей земли – три. Один из них – тот, к которому примыкают Запад и Восток [34] . Он познан целиком, и о большей части того, что заключено в нем, распространены повсюду сведения, как вполне разумные и достоверные, так и диковинные. Два же остальных рубежа – неведомые: один – за Западом, другой – за Востоком [35] . Каждый из них имеет заповедный рубеж, и преступить его могут только избранные, обретшие силу, которая от природы людям никогда не дается [36] . А обретению ее помогает омовение в некоем журчащем источнике неподалеку от стоячего источника жизни [37] . Если забредет к нему путник, и очистится им, и испробует сладкой воды его, то растечется по членам его созидательная сила, которая придаст ему силу, достаточную для того, чтобы пересечь ту пустыню, и он не погрузится в море-океан, гора Каф не изнурит его стремнинами своими, и адское воинство не скатит его в преисподнюю» [38] .

Мы попросили его рассказать об этом источнике подробнее, и он сказал: «Вы, наверняка, уже наслышаны о том, как обстоит дело с тьмой, царящей в той стороне, где полюс: восходящее на небо солнце озаряет ее в назначенный срок раз в году; кто безбоязненно вступит в ее пределы, тот очутится под конец на просторе бескрайнем и полном света [39] . Первое, что попадется ему там, – это журчащий источник, который прокладывает себе путь рекою до перешейка [40] . Всяк, искупавшийся в нем, станет столь легким и проворным, что удержится над водой, не влекомый ко дну, взберется на гребни горных хребтов, не почувствовав усталости, и под конец выберется к одному из двух запредельных ему доселе рубежей» [41] . Мы стали расспрашивать его о западном рубеже [42] – ведь страна наша [43] близка к нему, – и он сказал: «На самом дальнем краю Запада есть большое тинистое море, которое в божественной книге именуется «тинистым источником» [44] . Солнце [45] заходит, именно когда встречает его на своем пути. Пространство, на коем раскинулось оно, относится к пустынной области, ширь которой не поддается определению [46] и которая не осваивается никем, кроме случайно попадающих сюда чужеземцев [47] . Тьма никогда не покидает ее поверхности, и переселенцы здесь наловчились удерживать только искорки света, когда солнце склоняется к закату. Почва в ней – солончаковая; всякий раз, как ее заселяют те, кто приходит сюда, чтобы освоить эти места, она отвергает их, а если некоторые все же обосновываются на ней, что ни осваивают они – все приходит в упадок, как ни обустраиваются – все рассыпается прахом. Между обитателями ее то и дело возникают распри, доходящие до смертоубийства. Где какое сообщество окажется посильнее, там оно захватывает все что ни есть в жилищах у других, изгоняет их и старается само обосноваться на их месте, но добивается лишь того, что терпит разорение. Так у них заведено, и исправиться им не суждено [48] . В область сию может занести всякое животное и растение; но стоит им обжиться в ней, попастись и испробовать здешней воды, как они обрастают необычным для их облика покровом: ты увидишь здесь, к примеру, человека, а покрыт он звериной шкурой, да густая трава проросла на нем – и так дело обстоит с любым другим видом [49] . Так что область сия – разоренный край, солончаковая пустыня, полная смуты, волнения, вражды и злобы, красоту и радость для себя заимствующая из места отдаленного [50] .

Между этой областью и вашей есть другие, но за областью сей, начиная оттуда, где стоят столпы небосвода, простирается область [51] , сходная с ней [52] в нескольких отношениях: это пустынная равнина, населенная одними инородцами; свет похищается ею у чужого народа, хотя к проему для света она расположена ближе, чем упомянутая ранее область; служит она местом, где заложены опоры небесных тел, точно так же, как указанная область служит местом, где заложены и укреплены опоры этой земли. Только жители этой области обосновались здесь прочно, поселения другу друга пришельцы силой не отмежевывают, и у каждой общины есть определенный участок земли, который никто из чужих не захватывает в награду за одержанную победу [53] . Ближайший к нам обитаемый край – это страна [54] , населенная малорослым и проворным в движениях племенем. Городов же там насчитывается девять. Затем следует царство [55] , жители которого еще меньше тех ростом и медлительней в движениях, а любимые занятия их – письмо, астрономия, белая магия, наука о талисманах, тонкие ремесла и исследования. Городов же там насчитывается десять.

Затем следует расположенное по ту его сторону царство [56] , жители которого – обладатели красивой наружности, охотники до пиршеств и увеселений, люди, не знающие горести и печали, тонкие знатоки игры на лютне, распространенной у них во множестве разновидностей. Управляет ими женщина, и они имеют естественное предрасположение к доброте и мягкосердечию, так что отвращение у них вызывает уже одно упоминание о зле. Городов же там насчитывается девять.

Затем следует царство [57] , жители которого дороднее телом и еще большей красоты. Их особенность в том, что удаление от них полезно, а приближение к ним вредно. Городов же там насчитывается пять.

Затем следует царство [58] , в коем укрывается племя, несущее земле порчу. Душегубство, кровопролитие, коварное убийство, членовредительство служат им утехой наряду с увеселениями и развлечениями. Царствует над ними некто рыжеволосый, испытывающий постоянное искушение учинить пытку, казнь или телесную расправу. Как заверяют те, кто передает вести об этом царстве, завороженный той царицей, он охвачен страстью к ней. Городов же там насчитывается восемь.

Затем следует обширное царство [59] , коего жители преисполнены нравственной чистоты, справедливости, мудрости, благочестия, решимости предоставить любой стране все, что нужно для ее благополучия, готовности проявить участие к близкому и далекому, оказать любезность знакомому и незнакомому. И им как нельзя более повезло по части красоты и благолепия. Городов же там насчитывается восемь.

Затем следует царство [60] , населенное племенем, у коего мысли – путаные, а намерения – злые. Однако если уж надумало оно исправиться, то дает тому самое веское подтверждение, а коли решило напасть на какое племя, то не наносит удара, бросаясь очертя голову, но коварно и скрытно подбирается к нему, неспешно в действиях и не выказывает нетерпения в отношении того, что упадет с дерева или прорастет из земли само. Городов же там насчитывается восемь.

Затем следует огромное царство [61] с обширными землями и великим множеством жителей, край, где обосновываются не в городах, а в пустынной равнине, разделенной двенадцатью рубежами, и где имеется двадцать восемь поселений [62] . Ни одно сообщество жителей здесь не вступает в поселение другого сообщества, пока те, кто находится впереди, не освобождают своих жилищ – вот тогда их место занимают без промедления [63] . Племена, что населяют предшествующие царства, путешествуя, непременно наведываются сюда [64] .

К нему примыкает царство [65] , горизонты которого и поныне неведомы. В нем нет ни городов, ни округов, и не укрыться там никому, кого можно было бы воспринять зрением. Жители его суть духовные существа из числа ангелов – люди там не обитают [66] . На тех, кто ниже, повеление и предопределение нисходят из этого царства. А по ту его сторону нет никакой обитаемой земли [67] .

Итак, к двум областям сим примыкают земли и небеса, что с левой стороны мира, каковые и образуют Запад. Если ты отправишься от них в сторону Востока, то пред тобою предстанет область, не заселенная людьми, не усеянная ни травами и кустарниками, ни деревьями, ни камнями. Вся она – вольно раскинувшаяся суша, да пучина морская, да ветры, заключенные в подземелье, да жарко полыхающий огонь [68] . Пересекши ее, ты окажешься в области, где встретятся тебе и недвижные громады гор, и реки быстротечные, и вольные ветры, и ливнем разражающиеся тучи; ты найдешь здесь самородки золотые и серебро, камни благородные и простые, всех родов и видов – только нет здесь ничего произрастающего [69] . Путь через нее приведет тебя в область, изобилующую – помимо перечисленного – многоразличными растениями: как травами и кустарниками, так и деревьями, как плодовыми, так и неплодовыми, как приносящими орехи, так и дающими семена, – только не услышать тебе в них даже писка или шипения живого существа [70] . Отсюда ты попадешь в область, в коей собраны и все ранее перечисленное, и многообразные виды бессловесных животных: плавающих, пресмыкающихся, ходящих и летающих, рождаемых и самозарождающихся, – только нет здесь человека [71] . И отсюда ты выйдешь уже в этот ваш мир [72] , а о том, что содержит он в себе, вы имеете понятие и по собственным наблюдениям, и по рассказам других.

Если же ты направишься прямиком на Восток, то встретишь солнце [73] , восходящее меж двух сонмищ [74] пособников сатаны. Ведь у сатаны есть два таких сонмища: одно – летает, другое – шагает. Из них шагающее племя включает в себя два рода: род, наделенный норовом хищника, и род, наделенный норовом скотины; меж ними постоянная, никогда не утихающая распря. Оба они – по левую сторону Востока [75] . Что же до демонов, которые летают, то их волости – по правую сторону Востока. В их облике нет единообразия; напротив, каждой особи их, можно сказать, свойственна неповторимая внешность: может попасться облик, составленный из сочетания двух, либо трех, либо четырех обликов, вроде парящего человека или свиноголовой гадюки; а может попасться облик-недоносок, вроде особи – половины человека, особи – одной ноги человека, особи – кисти руки человека или какой другой подобного рода твари. Похоже, что составные образы, запечатлеваемые художниками, перенесены как раз из этой области. Тот, кто вершит делами сей области [76] , велел проложить пять дорог [77] для гонца, расставив также на них пограничную охрану своего царства [78] . Здесь хватают пленных обитателей этого мира [79] и записывают поступающие отсюда сведения. Пленные передаются блюстителю пяти дорог [80] , следящему за вратами области, а при пленниках – вести в грамоте, свернутой в свиток и закрепленной печатью, дабы ее не прочел блюститель. Оному дозволено и вменено в обязанность только препровождать их всех к некоему хранителю [81] , который представляет их царю [82] . Пленники находятся в ведении этого хранителя, а их пожитки он поручает беречь другому хранителю [83] . Всякий раз, как из вашего мира захватывают людей, животных или что другое, они начинают производить потомство по образам своим, сочетая их друг с другом либо же недонашивая их [84] . Из упоминавшихся двух сонмищ пособников сатаны одно [85] отправляется в эту вашу область и, застигая людей, проникает в самое их дыхание, чтобы добраться до тайников сердца. Из двух же шагающих сонмищ то, что имеет обличие хищников [86] , подстерегает, когда возьмет человека хоть малейшая досада, и тогда принуждает его выйти из себя, расписывая ему в лучшем виде такие злодейства, как убиение, членовредительство, опустошение и истязание. Оно взлелеивает в душе ненависть, подстрекает чинить всяческую несправедливость и притеснение.

Что до второго из указанных сонмищ [87] , то, оседлав назойливость и опершись на настойчивость, оно не перестает нашептывать сердцу человеческому слова, коими расписывает ему деяния порочные, поступки омерзительные и всяческое непотребство, прельщая его оными и подстрекая к ним, пока тот не окажется втянут в них бесповоротно.

Что же до летающего сонмища, то оно лишь наущает человека считать ложным все незримое, расписывает перед ним красоту поклонения тому, что сотворено природой и искусством, и тайно внушает ему, будто нет другого рождения, нет воздаяния за дурные и благие дела и нет Вечносущего над царствием [88] .