Чтение онлайн

«Некоторых специалистов и рабочих, собиравшихся уехать на Урал, мы оставили в Москве,— пишет в своих воспоминаниях И. А. Дорожкин.— Но все же людей не хватало. Тогда Московский комитет партии и райком направили нам часть рабочих с других предприятий. Остались на месте и некоторые наши конструкторы, главный конструктор. Узнав о том, что на «Компрессоре» организуется ремонт «катюш», отказался от эвакуации начальник котельно-сварочного цеха Л. М. Фрейлих.

Таким образом, на заводе был сколочен крепкий коллектив. Все же нам было трудно. Не хватало квалифицированных рабочих и оборудования. Но был высокий патриотический подъем, было сознание ответственности перед фронтом. Работая сутками, наши люди сумели быстро и с честью справиться с порученным заданием. Мы знали, что каждая отремонтированная «катюша» — это удар по смертельному врагу Родины, по немецко-фашистским захватчикам».

Пролеты заполняли станками и машинами, опаленными в схватках с врагом. Начался срочный ремонт.

Большое значение имела работа конструкторского бюро при заводе «Компрессор». Конструкторы Ю. Э. Эндеко, В. А. Тимофеев, А. Н. Васильев и другие по заданию командования гвардейских минометных частей по памяти и по отдельным разрозненным деталям (чертежи в эти тяжелые дни были эвакуированы в тыл страны и находились в дороге) восстановили чертежи «катюши». По ним сначала производили ремонт, а затем началось вновь изготовление боевых машин. Под руководством главного конструктора бюро создало новые образцы оружия, поступившего на вооружение армии.

Завод стал крепостью, за стены которой никто не выходил. В цехах работали, ели, отдыхали, если можно назвать отдыхом час — полтора, проведенные на койке. Там, где сейчас красный уголок, рабочие спали. Но это был комфорт — спали и у станков. Суток хватало, чтобы собрать установку. Но покрасить и просушить времени не оставалось.

В комплект, получаемый расчетом БМ-13, стали входить щетки и масляная краска. Покраску и просушку делали в дороге. Бойцы спорили с рабочими: мало краски. Без опыта им трудно было уложиться в заводскую норму.

Зимой выручал мел, разведенный водой. Им окрашивали установку, и она, белая как снег, уходила в снежные поля Подмосковья и здесь обрушивала на головы врага шквал огня.

В самые тяжелые дни боев под Москвой командование Западного фронта обратилось к рабочим завода с просьбой отправить досрочно дивизион. Бригады не вышли из цеха, пока не выполнили просьбу защитников столицы.

«Из цеха я тогда не выходил,— рассказывает бывший бригадир комсомольско-фронтовой бригады Василий Шишканов. Это не важно, что ему было тогда 16 лет, он был бригадиром таких же молодых еще рабочих, забывших о том, что они еще дети.— Собрали нас, помню, в 11 часов на митинг. Зачитали письмо командования. Трое суток не спали. У кого ключ валился из рук, падал на час на койку, а затем снова вставал и работал.

Задание выполнили раньше срока. Побрызгали из пульверизатора машины мелом, и ушли они на Волоколамское шоссе.

А ко Дню Советской Армии сделали сверх плана два дивизиона. И так всю войну. Много наш завод их сделал. Одна моя бригада сотни машин собрала. А таких бригад много было».

«Однажды утром,— вспоминает инженер Курапов,— прихожу на завод (уходил посмотреть, цел ли дом) и обомлел. Вся территория заставлена боевыми машинами. В чем дело?

Оказалось, ударили морозы. А все аккумуляторы были заряжены летним электролитом.

На заводе не оставалось трансформатора, чтобы перезарядить аккумуляторы. Его нашли на какой-то фабрике и перевезли в комплектовочный цех. Рабочих не хватало. Командование дало красноармейцев, и за сутки все было сделано...»

Так трудились на «Компрессоре» в грозном 1941 году. Так трудились и на всех московских заводах, ставших фронтовыми крепостями...

Теперь рассказ о подвиге рабочих, инженеров другого московского завода — «Красная Пресня». В дни, когда враг рвался к стенам столицы, в его цехах начался серийный выпуск БМ-8 — боевой машины для снарядов калибром 82 миллиметра, тоже «катюши», но только меньшего калибра, разработанной СКВ завода «Компрессор».

К началу Великой Отечественной войны страна располагала запасом реактивных снарядов этого калибра и стволами для них. Поэтому было принято решение срочно начать выпуск наземных пусковых установок.

Если на БМ-13 можно было установить 16 направляющих, то при меньшем снаряде это число утраивалось. Такого огромного числа снарядов в считанные секунды не давал еще никто.

Завод «Красная Пресня» известен своими формовочными машинами для литейных цехов. Старые рабочие помнят его еще как Грачевский завод, выпускавший ограды, кресты для кладбищ...

И вот «Красная Пресня» вновь, как в дни революции, идет в бой. Почти все кадровые рабочие завода ушли в ополчение. В первую же бомбежку Москвы на территорию завода упали фугасные бомбы — одна разворотила крышу литейного цеха, другая разорвалась у заводского управления. Завод хоронил убитых.

Вскоре после первой бомбежки «Красная Пресня» приступила к исполнению срочного задания Ставки. Руководители завода отправились в соседнюю школу, где ждали отправки на фронт ополченцы, и вернули в цех тех немногих, кто еще не уехал.

С разных заводов Москвы шло на «Красную Пресню» пополнение, прибыли специалисты продовольственного машиностроения, рабочие, электрики сцены Большого театра...

Клуб, контора, пожарная часть превратились в казармы. Стол главного конструктора «Красной Пресни» Бориса Черняка стоял теперь посреди сборочного цеха, так как стол, стоявший в его кабинете, уничтожила вместе с хранившейся в нем диссертацией бомба.

На том месте, где шла сборка «катюш», ныне ничего от старого не осталось. Здесь поднялись стены высокого и светлого корпуса. Но люди, те, кто день и ночь в грозовые месяцы 1941 года жил под девизом «Все — для фронта! Все — для победы!», и сегодня трудятся в цехах: мастер Степан Гаврилович Киселев, мастер Виталий Тимофеевич Колупанович, бывшая в годы войны кладовщицей (и по совместительству — медсестрой) диспетчер Вера Николаевна Худина...

Я пришел на место, где шла сборка БМ-8 с Митрофаном Григорьевичем Лысовым — бывшим начальником цеха. Многое он позабыл за минувшие 25 лет. Но твердо запомнил цифры — 6 и 7. По шесть, а часто и по семь машин собирал цех за сутки. Об этом начальник цеха каждое утро сообщал в Центральный Комитет. «Красная Пресня» докладывала: задание выполнено.

В августе 1941 года создавались четыре полка гвардейских миномётов, имевших на вооружении БМ-8.

Никто на «Красной Пресне» ни на минуту не оторвался от дела, когда была закончена сборка первой установки. Не оказалось поблизости ни одного шофера. За руль сел автолюбитель — главный конструктор Черняк и отогнал машину во двор, чтобы освободить место для следующей.

...И тотчас через опустевшую проходную завода (рабочие не выходили за ворота) прошел взвод бойцов. Они прибыли пешком, а покидали завод на машинах.

Установки были под брезентовыми чехлами. На них еще не высохла краска. Но никто не мог ждать. С «Красной Пресни», как и с «Компрессора», дорога была одна — на фронт.

Каждое новое сообщение с фронтов о действиях ракетных дивизионов убеждало самых яростных противников ракет, имевших о них устаревшее мнение, что ракеты имеют право на жизнь наряду с классической артиллерией, что они могут блестяще решать многие задачи новой мировой войны. Поэтому были приняты очередные важные решения.