Чтение онлайн

— Ну, а шинель офицерскую можно найти быстро-быстро?

— Посмотрите в кладовке, — посоветовал поручик. — Если ваши товарищи не утащили…

И, когда Дундич попросил своего ординарца принести из чулана офицерскую шинель, пленный удивленно посмотрел на человека в красном: выходит, генерал Павловский уже в Дубовке, если они решили переодеваться в мундиры белой армии, чтобы выбраться из города.

Дундич примерил шинель с погонами капитана. Великовата, но ничего, сойдет. Сказал, чтоб Шпитальный тоже надел шинель беляка, хотя бы с плеча пленного, потом обратился к Ярцеву:

— До берега доберетесь?

— С вашей помощью попытаюсь. — Он приподнялся, придерживая перевязку на правом боку. — Что вы хотите делать? — спросил поручик, догадываясь, что ошибся. Нет, этот красный задумал не удирать, воспользовавшись шинелью капитана, а остаться в тылу и привлечь к участию в своей афере его, поручика Ярцева, обещавшего барону Врангелю служить, не жалея живота. Кажется, так оно и случилось…

— Поедете со мной на баркас. Вы — поручик Ярцев, я — начальник тюрьмы. Как его?..

— Капитан Черкесов.

Как обычно, Дундич очень быстро принимал решение. Сначала в его голове созревала концовка операции, а детали накапливались уже по ходу ее. Вот и сейчас он все рассчитал. Чтобы добраться до катера на лодке, хватит десять минут, берег вот он — рядышком, а там, на судне, он скажет команде все, что необходимо, лишь бы этот раненый офицер не выдал его. Выдаст — операция провалится. Конечно, Дундич для себя найдет выход. Перестреляет команду, а еще лучше бросит в рубку гранату, прыгнет в лодку. Вдвоем со Шпитальным они наделают шума. Но не это заботит сейчас Дундича. Как увести баржу вверх, хотя бы до Камышина, который вчера взял Буденный, о чем вряд ли знают на буксире?

Где-то за шелевочным забором взвился черно-рыжий столб дыма, раздался грохот, заскрипели доски, задребезжали стекла. И взрыв осенил Дундича.

— О, эврика! — воскликнул он, поддерживая поручика И направляя его к двери. — Ваня, бери сажай в седло. Едем. А ты, — обернулся к часовому, — выпускай их. Гони на берег. Сажай в лодки. Пусть гребут на ту сторону. Уразумел?

Серо-суконная поверхность Волги обдала прохладой, упругой волной прибивала рыбацкую шаланду к берегу. Шпитальный, погружая весла по самый валик, наваливался на них с таким рвением, что уключины готовы были вырваться из гнезд.

— Жми, Ваня! — просил Дундич, оглядываясь на пустынный берег. Вот-вот там могли появиться белые. Тогда они без особого труда расстреляют одинокую лодку, барахтающуюся на высокой зыби.

Поручик, привалившись к борту, с тоской смертника глядел на незадачливого гребца. Наконец он простонал:

— Меньше опускай весло.

Ординарец послушался совета пленника. Теперь он почувствовал, как лодка легче пошла вперед, то зарываясь, то вскидывая над гребнями острый нос. На катере заметили рыбацкую шаланду, и команда, собравшись возле рубки, пристально следила за ней и за тем, что происходило на берегу. Дундич тоже оглядывался назад. К счастью, белые еще не ворвались на набережную: выстрелы гремели где-то на окраине. Стрепухов держал слово. Когда команда катера различила на шинелях офицерские погоны, она стала охотно и дружно помогать Шпитальному советами:

— Загребай левой! Бери выше!

До борта баркаса оставалось метра два. Дундич потребовал бросить причалок. С третьей попытки удалось схватить пеньковую чалку и подтянуть лодку к судну. Дундич, еще раз оглянувшись на город, с помощью матроса поднялся на палубу. Среди черных бушлатов выделил серую шинель поручика, представился:

— Начальник тюрьмы Черкесов. — И, не дав возможности вступить с собой в беседу, приказал: — Это Ярцев. Он ранен. Помогите поручику. Где доктор?

Эта решительность, бесцеремонность чуть не взбесила начальника конвоя, но, стараясь сохранить самообладание, он ответил:

— Доктора нет.

В свою очередь он поинтересовался: разве нельзя было сделать перевязку на берегу? Дундич обжег молодого офицера разъяренным взглядом.

— Не видите, что там творится? Красные ворвались в Дубовку.

— Произошло ужасное, — слабым голосом произнес раненый, не отводя взгляда от лица Дундича. И было что-то недосказанное в этой реплике, сквозила горькая тоска в голосе, но ни начальник конвоя, ни речники не поняли истинного смысла слов поручика.

Побледневший вдруг капитан судна выступил вперед:

— Я говорил, надо сниматься с якоря.

— Чем скорее, тем лучше, — поддержал его Дундич, не спускавший глаз с Ярцева. Но тот, кусая до крови губы, теперь думал лишь об одном, как скорее прекратить свои мучения. — Иван, — распорядился Дундич, — помоги отвести господина поручика в кубрик. Надеюсь, бинты, вата у вас есть? — повернулся к речнику.

— Разумеется. Тащи якорь! — крикнул капитан на баржу, когда моторист спустился в машинное отделение. Загремела тяжелая якорная цепь, наматываясь на барабан лебедки.

— Сколько их там? — кивнул Дундич на баржу.

— Около трехсот. У меня приказ: в случае чего затопить баржу, — попытался восстановить свое единоначалие поручик, видя, что судно заражается анархией.

— Передайте их мне. Я подпишу бумагу.

Капитан катера озабоченно глянул на Дундича, потом на поручика. Для него главное сейчас было увести судно из-под обстрела, который мог начаться в любую минуту. Он готов был отдать команду обрубить канат. И черт с ней, с баржой и тремястами арестантами. Он осуществил бы свой замысел, если бы не конвоиры. Перевозить их на катер ему не хотелось по двум причинам. Первая — терять драгоценное время, вторая — подвергать судно перегрузке.

— Решайте, господа, — обратился он к офицерам. — Времени в обрез.

Дундич давно уже решил увести баржу в Балыклей. Он это сделает любой ценой. Пристрелить нагловатого поручика внутренних войск не составляет особого труда. Но этот вариант он оставит на крайний случай, если тот не подчинится ему, старшему по званию. Будет совсем неплохо, если он доставит в штаб Буденного двух белых офицеров. Правда, на Ярцева мало надежды. Но этот ретивый стригунок пригодится — ведь он только что из Царицына. Вот почему Дундич набрался терпения и ждал, что ответит поручик. Офицер, удовлетворенный тем, что капитан не дает команду на отправку судна, а прибывший на катер начальник тюрьмы, хотя и старший по званию, терпеливо ждет его окончательного мнения, смягчился.

— Что вы предлагаете? — обратился он к Дундичу.

— Гнать на Балыклей.

— А вдруг и там красные…

— Откуда, с неба?

— А здесь откуда? — с порядочной долей иронии поинтересовался начальник конвоя.

— Прорвались из Ерзовки, — не моргнул глазом Дундич, давая понять, что красные появились со стороны Царицына, а не Камышина.

— Господа, — нетерпеливо показал на часы водник, — время…

— Хорошо, — согласился с Дундичем поручик. — Под вашу личную ответственность. Пошел! — отдал он приказ капитану и направился в кубрик.