Чтение онлайн

Обер встал из-за стола и, не заглядывая в записи, начал перечислять:

«Все 12 тысяч бойцов снабжены к настоящему моменту казнозарядными винтовками, из них 4 тысячи — магазинные со скользящим затвором. В виду повышенной скорострельности последних рекомендую использовать их прежде всего на левом фланге, для отражения атак кавалерии. Создан запас унитарных патронов с конической оболочечной пулей из расчета 250 штук на одну винтовку. Каждый боец снабжен ручными бомбами с новым терочным запалом из расчета шесть штук на одного человека.

Из 52-х орудий 16 — новейшие образцы, с поршневым затвором, противооткатными устройствами, телескопическим прицелом и угломером. При применении новейшего унитарного патрона с бездымным порохом они обеспечивают дальность стрельбы в 8 километров и, согласно расчетам, могут обстреливать лагерь противника и любые его артиллерийские батареи, оставаясь на закрытых позициях.

Сегодня закончена выгрузка и складирование новых артиллерийских снарядов, снаряженных шрапнелью с дистанционными трубками, позволяющими обеспечить разрыв шрапнельного снаряда в воздухе на заданной дистанции, что должно значительно увеличить поражающее действие.

Наконец, начата сборка четырех аэростатов воздушного наблюдения и корректировки стрельбы, а также пяти управляемых дирижаблей, приспособленных для бомбометания с воздуха. Один, к сожалению, потерпел аварию при испытаниях.

У меня все. Какие будут вопросы?»

Генерал Валенруш задал вопрос первым, обращаясь не столько к Оберу, сколько ко всем присутсвующим:

«Все мы должны считаться с возможностью наступления противника в любой момент, даже завтра. А ведь ваша новая техника может и не дать результатов. Орудийные расчеты не имеют опыта стрельбы на большие дистанции с закрытых позиций. Применение корректировки стрельбы при помощи аэростатов не отработано. Неизвестно, как быстро можно будет научить артиллеристов использованию снарядов с дистанционными трубками и как покажут себя эти снаряды в настоящем бою. Я уж не говорю о том, что совершенно неизвестно, дадут ли нам что-нибудь дирижабли, с которыми так носится уважаемый господин Грайс!»

Обер Грайс отреагировал моментально:

«Все ваши сомнения справедливы, господин дивизионный генерал. Однако единственный наш шанс приобрести преимущество над противником — как можно скорее освоить эти новинки и выжать из них все, что только возможно. Других шансов у нас нет и не будет. Будем сражаться тем, что есть».

Ноити Валенруш перешел на более деловой тон, сохраняя все же в голосе нотки раздражения:

«Мне не надо этого объяснять! Но что вы предлагаете конкретно, чтобы увеличить эффективность применения новых вооружений и максимально ускорить сроки их освоения?»

Заседание штаба затянулось заполночь. А на рассвете загрохотала вражеская артиллерия.

Приказав большей части солдат укрыться в блиндажах и за обратными скатами холмов, генерал Валенруш занял наблюдательный пост в центре оборонительной позиции. Артиллерийским наблюдателям было дано распоряжение засекать расположение вражеских батарей. Пехотное охранение, оставшееся в траншеях, с тревогой следило за свистом снарядов и за их близкими разрывами. Появились первые убитые и раненые.

«Как молотят!» — заметил один из офицеров, находившихся рядом с Валенрушем, когда с начала артиллерийской подготовки прошло уже более часа. — «Неужели они завезли такую прорву снарядов?»

«Вот и пусть молотят!» — отозвался Валенруш, не отрываясь от бинокля. — «Чем больше истратят сейчас, тем меньше останется на потом!»

Обер Грайс, не в силах подавить чувство беспокойства за сына, отправился на левый фланг, где в одной из траншей засел его Тиоро, получивший чин сержанта и отделение в девять человек под начало. Бойцы отделения были не слишком вымуштрованы, но магазинную винтовку под началом Тиоро они изучили досконально. Обер не стал задерживаться в траншеях — противник пока не атаковал, а его присутствие было необходимо в тылу, где шла сборка аэростатов наблюдения и дирижаблей.

Тем временем между батареями был распределены артиллеристы, принимавшие участие в испытаниях новых шрапнельных снарядов с дистанционными трубками. На несколько батарей их не хватило, но тут уж ничего нельзя было поделать. Под звуки канонады орудийные расчеты разглядывали новинку, листали странички инструкции, слушали объяснения своих товарищей, уже попробовавших эту штуку в деле.

Но вот канонада смолкла так же внезапно, как и началась.

«Фугасной грана-а-а-той… Заря-жай! Прицел… Угол возвышения… По батареям противника-а-а… Огонь!» — разносилось по батареям. Пушки грохотали недолго. Ограничились двадцатиминутным огневым налетом — и чтобы помешать противнику как следует засечь расположение батарей, и потому, что на поле перед холмами уже показались пехотные цепи.

Первые шрапнели стали рваться с большим недолетом. Пока телеграфисты отстукивали на батареи новые целеуказания, а туда, где была порвана связь, мчались вестовые, пока меняли установку дистанционных трубок, пехота продвинулась вперед и теперь шрапнель рвалась с перелетом.

Генерал Моитор, наблюдавший за ходом сражения в свою любимую старенькую подзорную трубу, блестевшую начищенной бронзой, заметил своему адъютанту:

«Их артиллеристы ни к черту не годятся. Эти мятежники так и не научились воинскому делу. Впрочем, чего ожидать от этого сброда. Разве это армия!»

«Так точно, Ваше превосходительство!» — подобострастно поддакнул адъютант.

Наконец, первые шрапнели стали разрываться над стройными линиями войск метрополии. Однако до траншей осталось уже менее трех сотен шагов. Артиллерия вынуждена была замолчать, и лишь шесть батарей, установленных на прямую наводку, били картечью. Пехота противника приготовилась к последнему броску, но тут ее встретило неожиданное препятствие — плетни, заборы и частоколы, кое-где поваленные артиллерийским огнем, но по большей части уцелевшие. Подчас хватало нескольких ударов сапогами и прикладами, чтобы повалить такое препятствие, но тем временем солдаты Федерации открыли неожиданно частый винтовочный огонь, используя заминку в движении атакующих.

Численное превосходство экспедиционного корпуса было достаточно велико, чтобы справиться и с этой неприятностью.

Даже ручные бомбы, полетевшие из траншей навстречу солдатам метрополии, не смогли остановить их. На первой линии окопов вспыхнул ожесточенный штыковой бой…

«Смотрите, они бегут!.. Мерзавцы!» — генерал Валенруш на наблюдательном пункте в ярости сжимал кулаки. Выскочив из блиндажа, он, в окружении свиты, побежал вниз по склону, выхватывая на ходу саблю из ножен. Миновав третью линию траншей, он спустился ко второй и закричал:

«Слушай мою команду! Передай по цепи! Встречаем противника залпом с колена — и в штыки!»

Ручные бомбы пошли в ход и на второй линии траншей. Вслед за ними грянул винтовочный залп и противники сошлись в штыки грудь в грудь.

Первая атака была отбита. Войска метрополии не вышли даже к позициям батарей.

Генерал Паттамолью Моитор вовсе не был раздосадован этой неудачей. Сделать огневой налет на полчаса — и в новую атаку! Полсотни пушек выдвинуть вперед для стрельбы прямой наводкой, чтобы наверняка сбить батареи мятежников и поточнее пропахать их траншеи.