Чтение онлайн

Когда на седьмой день дорога нырнула в очередной распадок между холмами, а в конце его открылась небольшая живописная долинка, студентам уже успела порядком надоесть эта однообразная поисково-землеройная работа. Они уже начали ныть, то и дело приставая к Оберу с требованиями объяснить, не собирается ли он раскапывать подобным образом всю дорогу до самого Сарына или куда там она еще ведет. Обер отшучивался или отсылал их за объяснениями к руководителю экспедиции, профессору Оэтурру. Такое предложение сразу же заставляло их замолкать.

Выйдя в небольшую долину, раскинувшуюся впереди, Обер остановился и огляделся. Возможно, там, слева, у склона… Какие-то небольшие оплывшие холмики…

«Эй, ребята! Для вас есть новенькая работенка!» — это сообщение не слишком-то обрадовало студентов, хотя и сулило некоторое отвлечение от многодневного однообразия. — «Вон там, впереди, слева, группа оплывших бугров у склона холма. Копните там маленько — что-то мне кажется, там могут быть развалины».

Недоверчиво усмехнувшись, студенты потихоньку поплелись вслед за Обером в указанном направлении. Когда был срезан верхний слой дерна, лопата звякнула о камень. Но это еще ничего не значило — камни тут водились в изобилии. Еще через полчаса работы первые камни показались на свет.

«Господин Грайс!» — студент почему-то перешел на шепот. — «А ведь это кирпич…»

Обер Грайс опустился на колени и принялся лихорадочно расчищать камни руками и ножом. Сомнений не было — перед ними остатки разбитой, изуродованной, но, несомненно, кирпичной кладки.

«Подумаешь», — заметил на это второй студент, — «с чего вы взяли, что у этой кладки тот же возраст, что и у дороги? Может, это остатки дома, которому всего каких-нибудь две или три сотни лет?»

«А это что такое?» — спросил в ответ Грайс, извлекая из земли какой-то небольшой позеленевший изогнутый предмет, и осторожно очищая его ножом от налипшей почвы и песчинок, въевшихся в бронзовую патину.

Первый студент не преминул щегольнуть своими знаниями:

«Это обломок витого бронзового браслета южно-имперского стиля. Относится к Средней или Поздней эпохе Империи Ратов».

Другой тут же возразил ему, не желая уступать в эрудиции:

«Известно, что в эпоху Просветления часто копировались ремесленные изделия имперской работы! Так что неизвестно еще, сколько лет этому обломку!»

Обер решил погасить возникшее препирательство:

«По поводу вашего спора есть хороший исторический анекдот» — начал он, вспомнив известную восточную притчу. — «Двое спорщиков явились к судье за разрешением своей тяжбы. Судья выслушал первого и сказал ему — „Ты прав“. Тогда второй изложил ему свою позицию. На это судья заметил — „И ты прав“. Тут не выдержала жена судьи, и заявила ему — „Муж мой, но не могут же эти спорщики быть правыми одновременно!“. На что судья ответил — „И ты тоже права“».

После того, как студенты вместе с Обером вдоволь насмеялись, он подытожил:

«Так вот, чтобы мне не уподобляться этому судье из анекдота, ты», — он ткнул пальцем в одного из студентов, — «побежишь бегом в лагерь к профессору Оэтурру, передашь ему нашу находку и сообщишь о найденной кирпичной кладке».

Когда один студент отправился исполнять данное ему поручение, Обер обратился ко второму:

«Пока здесь появится кто-нибудь из профессоров, пройдет не меньше четырех часов. Поэтому мы пока займемся разметкой и расчисткой нашего археологического объекта. Первым делом нанесем его на карту и составим план его видимой части».

И они вдвоем принялись за дело. Впрочем, Обер ошибся насчет четырех часов. Не прошло еще и трех часов, как в долине показался верховой. Это был господин профессор Амикайл Оэтурр собственной персоной. Ему настолько надоело однообразие раскопок у развалин Урма, где самой богатой поживой был какой-нибудь обломок расписной керамики, что он, не мешкая, примчался сюда в расчете на что-нибудь новенькое. И его расчет оправдался.

Уже через три дня работы стало ясно, что они раскапывают большую бронзолитейную мастерскую. Было найдено не меньше двух десятков украшений и предметов утвари из меди и бронзы, причем многие из них — почти совсем целые, а также не меньшее число обломков литейных форм и заготовок.

Когда стал ясен размер литейных печей, профессор Оэтурр еще больше воодушевился:

«Судя по величине этих печей, тут изготавливали весьма крупные отливки» — бурчал он себе под нос. — «Я не удивлюсь, если мы наткнулись на мастерскую скульптора» — и он в волнении потер руки.

Профессор ошибался. Впрочем, когда он убедился в ошибочности своего первого предположения, он не был этим разочарован.

Через три недели после начала раскопок литейной мастерской археологи принялись расчищать остатки расположенного неподалеку прямоугольного в плане большого здания. И уже на второй день их ждала поистине неожиданная находка.

«Профессор!» — взволнованный фальцет одного из студентов сорвался и перешел в сипение. — «Тут что-то большое!» — добавил он уже тише. Но профессор уже спешил к нему со всех ног.

Действительно в мешанине земли, песка, мелких и средних камней проглядывал округлый бронзовый бок какого-то изделия. «Скульптура!» — молнией мелькнула мысль у профессора Оэтурра, но, по суеверной привычке он не произнес этого вслух, а лишь жестами разогнал столпившихся вокруг студентов и других участников археологической экспедиции, и стал торопливыми, но профессионально выверенными движениями расчищать это бронзовое изделие. Не прошло и получаса, как профессор охнул, выпрямился и обвел взглядом всех присутствующих, тут же повернувшихся к нему, как по команде. Всем (и Оберу в том числе) не терпелось узнать, что же там такое таится в земле (хотя Обер, в отличие от остальных, догадывался, что это не скульптура).

«Пушечный ствол!» — выдохнул профессор. — «Пушечный ствол имперской эпохи! Да вы понимаете, что это значит?!»

«Погоди», — не удержался от скептицизма профессор из Морианы, — «почему это имперской эпохи? А если эту мастерскую использовали и в послеимперское время?»

«Вы что же думаете», — не без ехидства произнес руководитель экспедиции, — «профессор Амикайл Оэтурр уже такой старый пень, что не отличит бронзовое литье имперской эпохи от более позднего? А кроме того, как раз для неспециалистов (и он пристально посмотрел в сторону своего коллеги из университета Морианы) тут имеется прямое и недвусмысленное указание» — и он ткнул пальцем в наполовину освобожденный от земли бронзовый ствол.

Столпившиеся вокруг наклонили головы. И в самом деле, на стволе виднелся имперский герб и было расчищено самое начало надписи на языке ратов…

Только тут, после долгих дней пребывания на земле древнего Хаттама, на Обера вдруг нахлынули воспоминания. Нет, он и прежде вспоминал что-нибудь из своей прошлой жизни. Но теперь воспоминания хлынули потоком и затопили все его существо. И вспоминал он не пушечные дела, как этого можно было бы ожидать. Он вспоминал Ноке — ту малышку Ноке, какой она была еще до их первой близости. А потом вдруг перед его взором всплыло лицо Инесейль Маррот, и он ощутил непреодолимую потребность увидеться с дочерью своего профессора-наставника.

Тем временем профессор Оэтурр вновь принялся расчищать находку, стараясь как можно скорее прочесть надпись на стволе. Время от времени он возбужденно восклицал:

«Нет не зря… Не зря я согласился ехать в эту экспедицию… Я как чувствовал… Это же сенсация… Теперь в Улкасанском университете осиянного сподвижника Фалисхегема будут локти кусать… Это же сенсация!» — вновь вставил профессор вульгарное словечко из лексикона бульварной прессы, заставив своего коллегу из Морианы досадливо поморщиться…