Чтение онлайн

Тьфу на тебя, откликнулся старец и сделал очередной ход.

Следующие несколько минут партнеры играли молча, сосредоточенно разводя фигуры по доске. А подлунный мир безмятежно спал, окутанный негой в преддверии бури.

Так рыжую на кон не ставишь? – прищурился Лихое Приключение.

Далась она тебе, право.

Да, я на ней заработать хочу. Может у тебя старого какую послабинку отыграть. Вот, когда она тебя достанет, я её в земной мир по портальчику отправлю, а портальчик себе оставлю, авось сгодится.

Да без проблем. По рукам.

И партнеры шумно схлестнули ладони.

А в поднебесной шквал прокатился, травку к земле приложил, вековые деревья в пояс согнул. Прокатился и опять тишина.

Лихое Приключение руку к доске поднес, фигурку передвинул и молвил вкрадчиво:

Шах, Случай Иванович!

От неожиданности противник подпрыгнул, отваливаясь от доски.

А в поднебесной гром среди ясного неба громыхнул, молния сверкнула и опять тишина.

Лихо ты, сосед, заворачиваешь, и старик хлопнул в ладони, А принеси-ка нам вкусно выпить и знатно закусить, скомандовал он, появившемуся прислужнику. И, любуясь на доску, изрек: «Красивая комбинация!».

Между тем прислужник наполнил бокалы, и игроки пригубили нектар живительной влаги.

Расторопно нападаешь.

Так ведь у вас учусь, Случай Иванович.

И беседа как река потекла своим руслом.

А в поднебесной я проснулась в один миг, не то от грохота, не то от состояния внутренней тревоги разбудило. Утро раннее солнечное, но холодное. Ни ветерка, ни дуновеньица, ни птицы не поют, ни ветка не колыхнется. Все застыло в настораживающем молчании.

Здравствуй, утро новое, день добрый, земля приютившая, и я любимая, изрекла я, чтобы хоть как-то нарушить эту звенящую и пугающую тишину.

С ходу попыталась растолкать притулившегося рядом со мной черта. Свернувшись калачиком, он ни как не хотел просыпаться, хоть и подрагивал бархатным пятачком.

Облако же вообще расползлось и растеклось по траве, по кустам, по закоулочкам, явно изображая из себя утренний туман. Как его собрать и малость сгустить, а может даже и разбудить. Мозг мой как не напрягался умных мыслей не выдал. И пришлось мне новый день начинать в гордом одиночестве средь спящего царства. Поозиравшись по сторонам, я услышала невдалеке журчание веселого ручейка и поспешила к нему, вкушая непередаваемое удовольствие обмена живым словом.

Привет, ручей! – еще с пригорка пропела я, какой ты прозрачный и говорливый.

Буль-буль, ответил ручей.

Я с наслаждением зачерпнула целую пригоршню холодной воды и с шумом опрокинула себе на лицо.

Ух ты, какая холодная, б-р!

Б-р-бр-р-бр!

Рассмеявшись, я начала умываться и приговаривать присказку: «Водица-водица, умой мое лицо, чтоб глазки горели, чтоб зубки блестели, чтоб коса хорошела, чтоб я молодела!»

Шил-шил-шил, – заструилась вода.

Вот бы набрать этой студеной водицы, да плеснуть бы ее под бок черту, вот бы он детство вспомнил – материализовалась в мозгу шальная идея. Грея эту мысль, я начала оглядываться по сторонам. А ручей как подслушал меня, и чуть ниже по течению что-то дзинькнуло. Пригляделась ручка, подбежала, схватила и чуть в воду не села. А ручей, гаденыш, как зажурчит, точно засмеялся заливисто. А я смотрю на предмет: котелок не котелок, тарелка не тарелка. В общем, сосуд в форме глубокой раковины с ручкой, с узорчиками чеканными и камешками разноцветными. Отродясь такого не видала, но красоту и оригинальность оценила.

Не замедлив реализовать свой злобненький план, шустренько зачерпнула из ручейка и поспешила к друзьям доставлять удовольствие раннего пробуждения.

Чеки взвился под самые небеса, вспоминая всех живых и мертвых, святых и не очень, в полном объеме вкушая всю прелесть столь оригинального пробуждения. Глядя на мою невинно улыбающуюся физиономию, он был готов рвать и метать. Но на будущее решил, что связываться с бабой, да еще с некоторой долей оригинальности, себе дороже станет.

А я, сделав свое доброе мокрое дело, с удовольствием наблюдала как краешек облака вытягивал из раковины остатки ручейковой воды. И некогда растекшаяся молочная масса начала колебаться, колыхаться, уплотняться и, наконец, собралась в милый шарик пару метров в диаметре. В центре проклюнулось рыльце, чуть выше – два глаза-плошки.

Чеки, уперевшись взглядом в столь оригинальный портрет, чертыхнулся и в сердцах брякнул:

Сударыня, образ дамы с точеной фигуркой мраморного изваяния вам пошел бы больше к лицу, чем вид очумелого колобка, увидев которого и последнего аппетита лишишься.

Облако, немного обидевшись, фыркнуло на черта, обдав его с рог до копыт той самой студеной водой, которую старательно умыкнула из раковины.

Чеки, вконец промокший и расстроенный, чуть не плача, готов был уже нас бросить. Но тут я решила вмешаться и малость подправить ситуацию. Накинув на черта цветастую шалочку для сугрева, быстренько слетала к ручейку и притащила еще порцию водицы. Смастерила походный костерок, попросила чертика развести огонек, что он сделал между прочим одним щелчком своих модных копытц. Когда резвый огонек весело затрещал, и тепло заструилось по малость застывшим конечностям, а кипяточек согрел душу изнутри, у меня появился дурацкий вопрос:

Облако, слушай, а как мы тебя звать будем? А то все облако, да облако…

Облако зло покосилось в мою сторону.

Значит кликуху для меня смастерить хочешь?

Да ты что, облачко? Да ты о чем подумало? Вот черт, и я повернулась к черту, в полглаза подремывавшему у костра, его Чеком зовут, а меня Лией. Подумай сама, как из тысячи облаков я тебя выкликать буду?

А я здесь одно, Единственное и Неповторимое! – гордо приосанилось облако. И почему это ты решила, что я женского рода-племени хочу стать? – и облако уплотнилось в тощего рыцаря типа Донки Хота. Мы с Чертом так и прыснули от смеха, так как не гармонировал образ мужественности с этим полупрозрачным типом да еще с козлиной бородкой.

Ты, облако, может и как мужчина сгодишься, Чеки решил взять в свои цепкие руки создание изысканного женского образа, только породы и твердости тебе явно будет не доставать. А вот женщина, и он закатил глаза, это ветер, струящийся в каждом локоне, это мягкая упругость и соблазнительная податливость.

Да, Чеки явно списывал портрет, но не с моего образа. Поэтому я решила несколько отвлечься на дела насущие, собрать еды к обеду, лишний раз пожурчать с ручейком, запастись ключевой водицей, и, вообще, погреться на солнышке. Время года – это обещало быть поздней весной плавно переходящей в раннее лето. Поэтому грех было бы не воспользоваться случайно подвернувшимся отпуском. И я с наслаждением растянулась на шелковистой изумрудной траве, оставив друзей без своего внимания.

По возвращению в реальность, мой приоткрытый ротик и завистливо выпученные глаза, недвусмысленно показали друзьям степень их титанического труда и достигнутого результата. Передо мной стояла смазливая девица с глянцевой страницы «Плэйбоя» 95-60-90. Черт просто не мог не восхвалить эту благородную часть тела. Волнистые волосы, тугими завитками рассыпавшиеся по плечам, плавно перетекали в мягкие складки одежды с рядом обворожительных разрезов, один из которых начинался чуть ниже и левее пупка, открывая точеную ножку, вырастающую почти от ушей. Внизу, сплетения и складочки одежды, витков и завиточков при каждом шаге придавали образу такой неповторимый и притягательный шарм, что даже я не могла отвести взгляд.

Вау! – пропела моя обалдевшая рожа.

Через минуту восхищенного созерцания, как истинная женщина, я все-таки нашла недостающий изъян и постаралась тут же вывалить его на головы незадачливых творителей.

Душенька, вы так плохо следите за своими формами, что каждый раз они выдают в вас патологическую склонность к полноте. А бледно молочный вид – это удел девиц с чахоточно ослабленным здоровьем.

Ни облако, ни черт даже не ожидали от меня такой вспышки ревности. Ну что ж, ничего человеческое мне не чуждо.