Чтение онлайн

То, что Уцуномия один, с военным приказом в руках, выступает против сильного противника, означало, что он не жалел жизни, ибо он намеренно не возвратился на место своего ночлега, но из Рокухара сразу же, в девятнадцатый день седьмой луны, в час Лошади [489] , выехал из Киото и направился к монастырю Небесных королей.

До окрестностей Восточного храма, Тодзи [490] , командир и сопровождающие его всадники насчитывали всего четырнадцать-пятнадцать человек, но в разных местах столицы к ним присоединялись ещё верхоконные сторонники, и у Четырёх курганов и дороги Цукуримити [491] всадников стало уже больше пятисот.

У людей, которые попадались им по пути, независимо от их положения и влияния, они отнимали коней, простолюдинов разгоняли, странников заставляли свернуть с дороги, так что жители окрестных деревень затворяли от них ворота. Той ночью они ожидали рассвета на открытом биваке в Хасирамото [492] . Ни один из них не чаял вернуться домой живым.

Между тем, Вада Магодзабуро [493] , житель провинции Кавати, услышав об этом, пришёл к Кусуноки и сказал ему:

— Из столицы, рассердившись из-за своего поражения в прошлом сражении, против нас направили Уцуномия. Этой ночью он уже прибыл в Хасирамото. Я слышал, что его войско насчитывает не больше каких-то шести-семи сотен всадников. Перед этим Суда и Такахаси выставляли против нас больше пяти тысяч всадников, и то мы погнали и разбили их малыми силами. На этот раз кроме них к нам прибыли превосходящие силы. У противника силы малы и победный дух утерян. Пусть Уцуномия и отважен, но во сколько крат он сильнее других? Вот бы подойти к нему сегодня ночью, ударить и разбить его!

Так он сказал, а Кусуноки, немного поразмыслил и ответил:

— Победа или поражение в битве не обязательно зависят от того, велика твоя сила или мала. Она зависит прежде всего от единства воли всех бойцов. Поэтому и говорят, что увидев большие силы, обманешься; бойся сил малых. Прежде всего, я считаю, что после того, как большие силы проиграли прошлое сражение, Уцуномия решил по их следам выступить малыми силами. Никто в них не надеется вернуться живым. Кроме этого, Уцуномия лучший боец к востоку от застав [494] . Это воин того же типа, что Ки и Киёвара.

Они с самого начала не щадили жизни на поле битвы, ценя её меньше пыли и грязи. Если его семьсот с лишним всадников вступят в сражение с единым сердцем, а наши воины отступать не захотят, они обязательно перебьют большую половину наших. Положение дел в Поднебесной не должно зависеть только от исхода нынешнего сражения. Если в первом же сражении немногочисленный отряд перебьёт много наших, откуда мы тогда возьмём силы, чтобы сражаться потом, в войнах отдалённого будущего? Говорят, что хороший полководец побеждает без сражения, поэтому завтра я специально покину этот лагерь, чтобы противнику придать уверенность в себе, а дня через четыре-пять зажгу на окрестных вершинах сигнальные костры, будто собираюсь нападать. Тогда воины, что с востока от застав, по своему обыкновению, тотчас же потеряют выдержку и все, как один, заговорят: «Нет-нет! Дольше здесь оставаться нельзя! Давайте, лучше повернём назад, покуда ещё наша честь при нас». Тогда уж и мы будем, в зависимости от обстоятельств, говорить об атаке или об отступлении. Но теперь небо уже светлеет. Сейчас наверняка противник приблизится. Ну, ступай. После этого Кусуноки выехал из монастыря Небесных королей. Его сопровождали Вада и Юаса.

Светало. Уцуномия с войском в семьсот всадников приблизился к монастырю. Воины подожгли в окрестностях Удзу дома местных жителей, издали воинственный клич, однако противник не показывался.

— Не иначе, как что-то задумали. В этих местах коню ступить негде, а дороги узкие. Не давайте противнику напасть и врезаться в нашу колонну, не дайте отсечь у неё хвост! — приказал Уцуномия.

Ки и Киёвара пустили своих коней рядом и проскакали у восточных и у западных ворот монастыря Небесных королей. Они проехали там два или три раза, но ни одного противника не увидели — были только дымившиеся остатки сигнальных костров. Постепенно начинало светать. Уцуномия, в душе считая, что победу он одержал, не вступая в сражение, спешился перед главным павильоном и совершил поклонение принцу [495] . «Отнюдь не силою оружия, но единственно благодаря сакральной защите пресветлых богов и будд свершилось это». — думал он с радостью и искренней верой.

Тотчас же в Киото снарядили срочного гонца сказать: «Что касается противника из монастыря Небесных королей, то он скоро падёт!» Поэтому-то и не было такого человека, начиная с обоих Рокухара и кончая внутренними и внешними военными [496] , который бы не хвалил Уцуномия за нынешний его образ действий, называя его выдающимся. Чувствуя, что он легко одолел противника, Уцуномия испытывал чувство гордости, В продолжение успеха он намеревался сразу же вторгнуться в лагерь противника, но этого сделать уже не смог, потому что у него не было войска. Кроме того, возвращаться без единого настоящего сражения не годилось, поэтому Уцуномия ждал атаки или отхода противника.

Прошло дня четыре или пять, и тогда Вада и Кусуноки собрали четыре или пять тысяч мятежников из провинций Идзуми и Кавати, прибавили к ним двести-триста всадников из настоящих воинов и велели им зажечь дальние сигнальные костры в окрестностях Тэннодзи, монастыря Небесных королей.

— О, — оживились в лагере Уцуномия, — появился противник!

Когда с наступлением рассвета вгляделись, то огни «В Акисино, в горных селениях и на вершинах Икома» [497] были чаще, чем звёзды на рассветном небе. Бухта Сигицу, где выпаривают соль на кострах из травы, костры, горевшие в селениях у Ёсино и Нанива, волны, в которых отражались огни, горевшие на рыбацких лодках, были удивительны. В провинциях Ямато, Кавати и Кии, вместе взятых, на горах и в бухтах, которые там есть, не было стольких мест, где жгут костры. Казалось, что силы Кусуноки насчитывают тьмы и тьмы всадников.

Так продолжалось две или три ночи. Огни постепенно приближались, заполняя понемногу четыре направления сверху донизу — восток, запад, юг и север, — и превращали тёмную ночь в день.

Видя эти огни, Уцуномия думал: «Когда неприятель приблизится, мы сразу решим вопрос победы и поражения!» Он был в постоянной готовности, не рассёдлывал коня, не ослаблял внешний пояс на доспехах. А битвы всё не было. Плотно окружённый противником он терял боевой дух, пребывал в смятении и в глубине души думал: «Ах, как бы это нам отступить!».

В этих условиях люди из отрядов Ки и Киёвара между собой говорили:

— Силы наши малы. Как это мы встретимся с таким многочисленным противником? Может быть, лучше поехать в столицу, гордясь тем, что накануне в этом же месте прогнали и развеяли противника?

Все сошлись на этом мнении. Уцуномия в двадцать седьмой день седьмой луны среди ночи оставил монастырь Небесных королей и уехал в столицу, а на другой день рано утром Кусуноки вдруг въехал туда вместо него. Поистине, если определять, чья была победа и чьё поражение в битве между Уцуномия и Кусуноки, — это как в битве между двумя тиграми или двумя драконами: оба должны погибнуть.

Наверное, это понимают оба. Поэтому один раз отошёл Кусуноки, а свои планы он простирал дальше, чем на тысячу ри; в другой раз отступил Уцуномия, который сражение не проиграл. Не было ни одного человека, который бы не хвалил их, потому что оба полководца далеко просчитывают свои планы, видят отдалённое будущее.

Между тем, несмотря на то, что Кусуноки Масасигэ из дворцовой охраны оставил монастырь Небесных королей и обнаружил свою решительность, он не разорял дома местных жителей, рядовым воинам выдавал увеличенное содержание, так что, не говоря уже о ближних провинциях, но и в пределах отдалённых зависимые люди, наслышанные об этом, спешили непременно присоединиться к нему, так что силы Кусуноки постепенно росли и укреплялись, и стало уже видно, что даже из Киото было не по силам без раздумий нанести по ним удар.