Чтение онлайн

Когда она немного отдышалась, то услышала, что не только ветер свистит и дождь плещет, но откуда-то близко носятся людские голоса и звуки песни. Она оглянулась и увидела, что рядом с ней дверь. Тогда она подвинулась поближе, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Там в большой, низкой комнате вдоль закопчённых стен сидели на скамьях люди, ели и пили, стучали кулаками по столу и горланили песни. Между столов проворно пробиралась бойкая служанка, торопливо подавала и убирала тарелки и кружки, на ходу отвечая шуткой на шутки гостей. На дальнем конце комнаты горел в очаге яркий огонь, и поварёнок вертел над ним длинный железный прут, весь унизанный курами и голубями. Аниска переступила порог.

Служанка тотчас заметила её, подошла, оглядела с ног до головы и остановилась взглядом на Анискином поясе, на котором висели ножницы — золотые кольчики и сумка с игольником и напёрстком. Служанка приветливо улыбнулась и сказала:

— Заходи, заходи, девочка. Садись поближе к огню, посуши своё платьице. Что ты хочешь покушать — куриную ножку или половинку голубя? А может быть, и то и другое. Ты не стесняйся! Если у тебя нет денег, я, так и быть, согласна за ужин и ночлег взять вот эти твои ножницы.

— Нет, — сказала Аниска, — эти ножницы не мои. Я не успела вернуть их тем, кто мне их дал, но обязательно верну при встрече.

— Ах, нет? — сказала служанка. — На нет и ужина нет. Убирайся отсюда, побродяжка!

— Подождите меня гнать, — попросила Аниска. — Сперва скажите мне, где здесь остановилась киевская княжна. Вы только скажите, и я сама уйду.

Служанка упёрлась руками в бока и громко рассмеялась.

— Ты что же, собралась в гости к княжне? — насмешливо спросила она. — Вид у тебя самый подходящий! Только твоя княжна давным-давно здесь проехала и теперь наверно, в Париже. А ты убирайся отсюда! — вдруг закричала она. — Пошла, пошла, ничтожная побирушка, пока я тебя метлой отсюда не вымела.

На её крик хозяин таверны — а его сразу можно было узнать по высокому колпаку и засаленному переднику, — на её крик хозяин встал от стола, за которым пил со своими гостями, и крикнул:

— Эй ты, Кларинда, помолчи-ка! Где это видано, выгонять маленьких девочек в холод и непогоду?

— Что же с ней делать, хозяин? — спросила Кларинда.

— А ты пожалей её, дай ей полную с верхом миску объедков, а потом уложи спать на сеновале. А утром снова дашь ей полную миску и отпустишь с миром. Нас от этого не убудет.

— Слушаюсь, хозяин, — ответила Кларинда. — Вам видней.

Она накормила Аниску, отвела её на сеновал и ушла.

Аниска поглубже зарылась в мягкое сено, повернулась на бочок, поджала ноги, свернулась калачиком, подложила руки под голову и вдруг вся вытянулась как стрела и полетела.

Крыша сеновала раздвинулась и пропустила её, и Аниска полетела по чистому звёздному небу. Она отталкивалась носками, разгребала воздух ладонями, пролетела над городскими крышами, загребла одной рукой, обогнула высокую колокольню — колокола закачались и закивали ей.

Там внизу косой полосой шёл дождь, ночной туман заволок лес и только редкие верхушки самых высоких дубов торчали над ним, а она плыла по небу. Звёзды мигали, луна кувыркалась то справа, то слева, а она летела всё дальше и дальше. Вдруг впереди небо порозовело, звёзды мелькнули и погасли, месяц покатился вниз по небу и исчез, а солнышко проснулось, высунуло из-за края земли один, другой, пять золотых лучей и открыло свой сияющий глаз. И Аниска увидела, что уже летит над Днепром.

Вниз по Днепру—широкой реке—плыли купеческие рабли, везли товары в далёкий Царьград, и вверх по Днепру плыли купцы в варяжские земли. И вдруг они все всполоши лись, столпились на палубах своих кораблей, задрали го ловы кверху и пальцами показывают на летящую Аниску. А гребцы побросали вёсла и тоже смотрели вверх, и тоже удивлялись на Аниску.

Она пролетела над Днепром, и вот уже внизу Киев и Подол, а по берегу бегут семь мальчиков — Ивашка, Евлашкв, Ерошка, Епишка, Алёшка, и Гришка, и маленький Пантелеймонушка. Они бегут и машут руками, и рты у них открыты, и, хоть ничего не слышно, Аниска знает, что они зовут её.

Она бы тоже помахала им, но если поднимешь руку, потеряешь равновесие и камнем полетишь вниз. Она только успела подумать: «Здравствуйте, здравствуйте!» — и уже потеряла их из виду.

Теперь перед ней была гора, и Аниска сильней оттолкнулась от воздуха. Как пловец на высокой волне, взмыла она кверху, пронеслась над стеной с золотыми воротами и увидела под собой широкую площадь, белокаменный княжеский терем и тринадцать глав Софийского собора. И как волна, достигнув берега, выносит пловца на прибрежный песок, так движение воздуха незаметно опустило Аниску у подножия лестничной башни. Тут она вскочила на ноги и побежала вверх по лестнице.

На верху лестницы стоит Анна Ярославна, протягивает к ней обе руки и беззвучно зовёт:

— Верная моя Аниска, я здесь! Иди ко мне!

Аниска кричит, а голоса не слышно:

— Анка, Анка, наконец-то! — и бежит, бежит по ступенькам.

И вдруг как раз посредине между ней и Анной Ярославной, где на стене, на картинке, гудочник водит смычком по гудку, вдруг гудочник выпрямился, вытащил ноги из стены как из-под одеяла, одной, другой ногой стал на ступени, закрыл собой Анну Ярославну. Тут гудочник заслонился гудком, будто щитом, выставил смычок, будто копьё, и ударил её смычком прямо в грудь, и она полетела вниз по ступенькам, со ступеньки на ступеньку, вниз, вниз, вниз…

А служанка Кларинда стоит над ней, трясёт её за плечи, суёт ей миску с едой и кричит в самое ухо:

— Ешь и уходи! Уж солнце высоко, хватит валяться.

же голубые башмачки истрепались, подмётки износились, завязки потерялись, когда однажды ранним утром Аниска увидела вдали город Париж.

Город стоял на острове посреди широкой мутной реки, и Аниске были ясно видны квадратные башни соборов, остроконечные дворцовые крыши и толпа деревянных домишек, которые, теснясь и карабкаясь друг на друга, будто стадо грязных овец, спускались к реке.

Небо было серое, и падали редкие снежинки. Аниска стояла на берегу и думала, как ей добраться до города.

Тут она увидела у самого берега лодку, а в ней, подняв вверх вёсла, сидела широкоплечая нечёсаная девка. Аниска подошла к ней и вежливо спросила:

— Пожалуйста, не перевезёшь ли ты меня через реку?

— Перевезу, отчего не перевезти? Я здесь перевозчица. Заплати мне, и я перевезу тебя туда и обратно.

— Мне нечем заплатить, — сказала Аниска. — И обратно мне не надо.

Перевозчица посмотрела на неё, подумала и сказала:

— Вот у тебя ножницы на поясе. Они бы мне пригодились.

— Нет, — ответила Аниска. — Ножницы я не могу отдать.

— А на нет и перевоза нет, — сказала перевозчица.

Обе помолчали, подумали. Наконец Аниска спросила:

— А моста здесь нету?

— Есть мосты, — сказала перевозчица. — Один к югу, другой к северу. Пойдёшь подальше по берегу, там и мост. Только без денег тебя на мост не пустят.

Они ещё немного помолчали, и перевозчица сказала:

— Эх, был бы сейчас тёмный вечер, кокнула бы и тебя веслом по кумполу, и вся недолга. Были бы ножницы мои. А днём я такими делами не занимаюсь.