Чтение онлайн

— И правильно: «Не в свою парту не садись!»

— Ой, девочки, вы помните, как Галина назвала нашего геолога? Это вообще…

— Ах, геология!..

— Услышала, значит, она, что ребята из девятых классов зовут его финакондом…

— Так он же Андрей Павлович.

— Здрасте, а мы не знали. Финаконд — предок лошади, симпатичный такой…

— Да он только сейчас от тебя это узнал. Правда, Комаров, ну скажи — правда?

— Отстань!

— Ну, слу-шай-те! Услыхала она, что он — финаконд… Узнала, что отчество его «Павлович», заявилась к нему в кабинет и говорит очень вежливо: «Финаконд Павлович, дайте мне, пожалуйста, посмотреть минералы». А Финаконд стоит и сказать ничего не может, но дал, только, видать, долго думал потом…

На хохот из ворот выглянул, дворник, взялся было за свисток, но удержался и лишь проворчал что-то вслед.

— Ребята, ребята, пусть Комаров у нас будет Финаконд. Тебя как по отчеству?

— Лукич.

— Финаконд Лукич Второй!

— Здравствуйте, Финаконд Лукич! С добрым утром! Хорошо ли почивали?

Они шли по мостовой в ногу, взявшись под руки, и их шаги звучали, как один уверенный шаг. На рассвете стало прохладно. Девочки зябко ежились, и двум мальчикам очень хотелось обнять двух из них за плечи, но они никогда не посмели бы; и тем девочкам тоже хотелось, чтобы так случилось, но они никогда бы этого не допустили.

В шестом часу, когда загрохотали по улицам еще пустые трамваи, решили расходиться. Жене вдруг отчаянно захотелось спать. Домой добираться было долго, и она пошла к своей тете, которая жила на Арбате. Она сразу же уснула и проспала до двух часов следующего дня, чего с ней раньше никогда не бывало.

В конце июня Женя повезла в университет заявление с просьбой принять ее на механико-математический факультет. Отдала необходимые документы секретарю приемной комиссии и, помедлив, поинтересовалась, сколько подано заявлений.

— На мехмат — сорок восемь, — ответил секретарь.

— А сколько из них отличников?

— Сорок.

Секретарь выписал ей направление на медосмотр и уткнулся в лежавшие перед ним графленые листы. Его сухость на целый день испортила Жене настроение. Она пыталась подшучивать над собой: «А ты думала, университет умирает от нетерпения увидеть тебя в числе его студентов», но это мало помогало.

Медосмотр прошел благополучно. В трех кабинетах, в которых она побывала, ее долго прослушивали, простукивали, смотрели форму ступни, попросили пятнадцать раз присесть, наконец, взвесили и измерили. Вес оказался 56 килограммов, рост 160 сантиметров.

На следующий день Женя получила извещение из МГУ о том, что 22 июля в 11 часов утра ей надлежит прибыть в университет на собеседование.

Утром 22-го Женя поднялась чуть свет. Не торопясь позавтракала, тщательно отутюжила лучшее свое платье, придирчиво осмотрела себя в зеркало. Кажется, ничего, внешне она вполне «на уровне». Но, увы, приятная внешность вряд ли сегодня ей поможет. Строгих ученых мужей из отборочной комиссии механико-математического факультета будут интересовать не внешние, а внутренние качества абитуриентки: ее начитанность, эрудиция, острота, ясность, свежесть мышления. Впрочем, сознание собственной опрятности, привлекательности тоже необходимо, ибо помогает чувствовать себя свободно, непринужденно.

В университет Женя приехала на полчаса раньше назначенного срока и оказалась первой у двери кабинета, в котором должно было проходить собеседование. Вскоре подступы к кабинету запрудила толпа абитуриентов, коридор наполнился шелестом негромких разговоров.

Ровно в одиннадцать из кабинета вышла женщина в пенсне и со списком в руках, поверх стекол, исподлобья взглянула на Женю и спросила ее фамилию. Потом через стекла пробежала глазами по списку, сказала:

— Входите, товарищ Руднева.

За длинным столом, в конце которого поместилась женщина в пенсне, сидели трое мужчин, двое пожилые, а третий, что в середине, моложавый. Несмотря на жаркую погоду он был одет в темную пару и белую сорочку с полосатым галстуком. Женя уже знала, что это заместитель декана, профессор Тумаркин. Пригласив абитуриентку сесть, он сказал, обращаясь скорее к своим коллегам, чем к Жене:

— Как-то повелось, что девушки выбирают либо педагогику, либо филологию, либо медицину. — И, обратив взгляд на Женю, быстро спросил: — Что вас, товарищ Руднева, привело на мехмат?

— Желание стать специалистом в области небесной механики, астрономии, — ответила Женя.

— Давно у вас возникло такое желание?

— Давно, еще в детстве.

— О! — произнес заместитель декана, и в этом восклицании Женя уловила иронию.

Но его сосед в толстых очках и с эспаньолкой, в которой серебрилась седина, сказал, одобрительно улыбнувшись:

— Отлично, девушка. Я сам заинтересовался движением планет в третьем классе гимназии, когда отец подарил мне небольшой телескоп. Вероятно, что-нибудь уже читали по астрофизике, слушали лекции?

Доброжелательность пожилого человека с эспаньолкой ободрила Женю, и она бойко перечислила прочитанные ею книги, упомянула о том, что является членом коллектива наблюдателей, что слушала лекции профессора Баева…

— Что ж, вы, я вижу, как теперь говорят, подкованы на все четыре ноги, — сказал человек с эспаньолкой. — Весьма отрадно, весьма…

— Как у вас обстоит дело с иностранными языками? — опять задал вопрос заместитель декана.

Женя смутилась, опустила глаза. В школе она изучала немецкий. Но разве это знание? А так хочется сказать: знаю немецкий. Но, пересилив себя, решительно ответила:

— Иностранных языков не знаю.

— Так, так, — заместитель декана побарабанил пальцами по столу.

Женя уже не поднимала глаз, и ее не интересовали дальнейшие вопросы. Ясно же — не примут. Надо, оказывается, знать иностранный язык…

— Не назовете ли вашего любимого русского писателя?

— Некрасов, — сердито буркнула Женя.

— Некрасов? Обычно все называют Пушкина, — удивился заместитель декана.

— Это, коллега, от бездумья, — заметил человек с эспаньолкой.

— Да, пожалуй. А кого из иностранных писателей вы предпочитаете?

— Шекспира.

— Что же вам нравится в Шекспире?

— Реализм, масштабность характеров, острота коллизий.

Заместитель декана спросил, есть ли у его коллег вопросы. Вопросов не было, и он сказал:

— Можете идти, товарищ Руднева. Вам уже известно, что списки принятых на мехмат будут, так сказать, обнародованы 19 августа?

— Да.

— Вот и прекрасно.

В коридоре Женю что-то спрашивали, она отвечала невпопад и сама не заметила, как очутилась в сквере. Села на скамейку передохнуть. Почти месяц жить в неизвестности — какое мучение!