Чтение онлайн

В конце письма кайзер требовал дать ответ на это послание в течение двух дней, в противном случае Австрия объявит Сербии войну. Все это было опубликовано в газетах. Вся Европа находились в напряжении, ожидая, что же будет дальше. Многие думали: "Маленькая Сербия не отважится вступить в войну с Австрией, которая ее тотчас победит". Другие говорили: "Конечно, в одиночку Сербия ничего не сможет сделать. Но за ней стоит друг Сербии Россия со своим многочисленным войском. Между ними существует договор о том, что Россия поможет Сербии противостоять Австрии".

Когда истекли два дня, король Сербии дал ответ, но кайзер остался им не доволен. Австрия направила своих солдат в Сербию. Это было начало войны. Конечно, русские послали свои войска на помощь бедной маленькой захваченной Сербии.

Германия и Австрия уже давно пытались договориться о том, что в случае войны будут помогать друг другу. Германский кайзер Вильгельм II, узнав о таком развитии событий, тотчас обратился к своему народу: "Немцы, давайте поможем, австрийцам, ведь мы обещали их поддержать". В Германии многие были с этим согласны – раз обещали, надо держать слово. У англичан же и французов появился повод выступить против Германии: "Мы поможем Сербии и России", – заявили они. В конце концов силы распределились так: на одной стороне Австрия и Германия, а на другой – Россия, Франция, Англия, Сербия и – позднее – Италия. Все новые и новые народы вступали в войну, к концу которой на стороне Германии оказались турки и болгары, а к ее противникам примкнули многие другие народы, прежде всего бельгийцы, румыны и греки. Потом к ним присоединились живущие далеко в Азии японцы, американцы, а также небольшие народы из самых дальних уголков Земли. Их было так много, что на каждого немецкого солдата приходилось десять неприятельских.

Многочисленные полчища противника не испугали немцев. Напротив, чуть ли не каждый в Германии тогда думал: "Сейчас мы должны сплотиться! У нас есть хорошо обученные солдаты. Одни воюют во Франции, другие – в России. Они отразят напор любого врага". Все поезда были забиты солдатами. Повсюду на вокзалах, где только ни останавливались эшелоны, толпились люди, которые выходили проводить отправляющихся на фронт и что-нибудь дать им на дорогу – шоколад, сигареты, фрукты. Солдаты распевали песни "Германия превыше всего" или "Раскатами грома призыв звучит", провожающие подпевали им. И каждый был совершенно уверен, что немецкие солдаты победят. В Германии оставалось еще много мужчин, которые уже или еще не были солдатами – старики и парни от 16 до 20 лет, многие из которых еще ходили в школу. Они думали: "Как же так? Другие ушли сражаться за Германию, а мы должны сидеть дома только потому, что не успели получить образование? С этим нельзя согласиться. Мы тоже хотим идти на войну". Приблизительно два миллиона человек в Германии по своей инициативе поступили на военную службу. Их называли добровольцами. Доктора придирчиво осматривали добровольцев: вполне ли они здоровы и достаточно ли сильны. Иногда вывод был таков: "Этот юноша еще слишком мал или слаб и пока не может идти на войну". Те, кого не брали армию, огорчались так, как будто с ними произошло несчастье.

О том, что началась война, Адольф Гитлер услышал во время пребывания в Мюнхене и сразу же возблагодарил Бога, что это случилось именно сейчас, когда он стал уже вполне взрослым, чтобы участвовать в сражениях. Поскольку он относился к лицам, еще не закончившим своего образования, и мобилизации не подлежал, то решил записаться в добровольцы. Но тут существовала небольшая проблема. Гитлер, как австрийский подданный, должен был доложить о своем намерении властям Австрии. Однако он хотел служить только в немецкой армии, потому что очень любил Германию. Выход был найден быстро: молодой человек написал письмо королю баварцев с просьбой разрешить ему, австрийскому художнику Адольфу Гитлеру, стать солдатом баварской армии. Уже на следующий день от короля был получен благоприятный ответ. Сияя от радости, Адольф Гитлер отправился в ближайшую казарму, и вскоре, облаченный в землисто-коричневую гимнастерку, стал, как и другие добровольцы, усердно заниматься строевой подготовкой.

Между тем солдаты, ушедшие на фронт в первый день войны, уже давно били врагов. Далеко от германской границы были отброшены французы, и немцы с каждой атакой все ближе и ближе подступали к их столице Парижу. Воевать против русских кайзер послал знаменитого Гинденбурга, после чего произошла большая битва при Танненберге, и немецкие солдаты выдворили русских из Восточной Пруссии – немецкой земли, в то время граничившей с Россией. В битве при Танненберге [10] пало 100 тысяч русских. Когда это стало известно жителям Германии, их охватила радость. Адольф Гитлер радовался вместе со всеми. Однако молодого добровольца немного огорчало, что сам он не был на поле брани. По ночам он едва мог заснуть, его не оставляли мысли: "Немцы вот-вот победят, а я до сих пор вынужден отсиживаться в казарме. Пока меня наконец-то обучат, война, может быть, кончится, и мне никогда уже не доведется сражаться с оружием в руках".

Наконец долгожданное время наступило: Адольф Гитлер со своими товарищами отправлялся на фронт – во Францию. На мюнхенском вокзале стоял длинный товарный поезд. Солдаты расселись по установленным в вагонах лавкам. В поезде нужно было ехать целые сутки, и ночью можно было поспать на полу, устланном соломой. Ранним утром новобранцы уже были на Рейне. Они с любопытством выглядывали из вагонов и радовались, что уже совсем скоро окажутся во Франции. Кто-то затянул "Раскатами грома призыв звучит", и вскоре песню подхватили все солдаты: "Любимая родина может быть спокойна, если пограничники на Рейне бодры и верны".

Адольф едва сдерживал переполнявшее его ликование от того, что доводится переживать чувство такого всеобщего патриотизма и единства. Поезд двинулся дальше. Гитлер с товарищами ехали и ехали до тех пор, пока снова не наступила ночь, и только тогда вышли из вагонов. Так они оказались на фронте. Дальше поезда уже не ходили, и новобранцы должны были идти строем, почти не разговаривая, всю ночь. Погода стояла сырая и холодная. Едва начало светать, как что-то зашипело над их головами, а справа и слева на песок посыпались пули – так их приветствовали французы. Когда это заметили все солдаты, они хором грянули "Ура!". Всех охватило радостное волнение перед близкой схваткой с врагом. Вскоре совсем близко загрохотала канонада, и стало понятно, что они на передовой. Тогда они побежали быстрее, пока не оказались в гуще боя, и принялись и стрелять по французам. Откуда-то издалека послышалось пение на немецком языке, все солдаты-новобранцы тоже знали эту песню – германский гимн. Его подхватили шедшие в первых рядах, а за ними – те, кто шел следом. И так, с песней, все дружно ринулись в бой.

Четыре дня шло сражение, потом немцы немного отступили, чтобы отдохнуть. Многие из добровольцев были ранены, некоторые убиты. Адольф Гитлер остался цел и невредим. Среди получивших боевое крещение солдат были совсем молодые семнадцатилетние юноши, но теперь в их облике произошло разительное изменение, они стали выглядеть как настоящие мужчины.

Подобно Адольфу, все его товарищи, когда еще жили в казармах, боялись, как бы к тому времени, когда они попадут во Францию, не пришел конец войне. Однако эти страхи оказались напрасными. Война не только не окончилась до Рождества, но продолжала тянуться год за годом, все это время Адольф Гитлер с однополчанами оставался во Франции. Вырытые ими окопы протянулись от Северного моря до Альп и пересекли Францию. Таким образом бойцы защищали Германию от контрнаступления французов. Окопы получились настолько глубокими, что не было видно даже касок стоящих в них в полный рост солдат. В одной из стен окопов были устроены входы в вырытые под землей блиндажи, где бойцы спасались от пуль и снарядов и отдыхали. Для устройства постелей обычно использовалась солома, но иногда приходилось спать и на сырой земле. Из всевозможных досок, которые солдаты собирали в разрушенных французских домах, они мастерили столы и скамьи. Очень радовались, когда находили лампу или свечу; ведь в их убежищах нельзя было прорубать окон.

Здесь немецкие солдаты, не позволяли войскам противника пройти в Германию, и ждали лучших времен. Осенью, с ее частыми дождями и похолоданиями, в окопной жизни, мягко говоря, приятного мало. Вода просачивается в блиндаж, все отсыревает, солдатам приходится мерзнуть, особенно по ночам. Ну а переносить зимние метели, снегопады и морозы и вовсе ужасно. Одни отмораживают руки и ноги, другие от холода хворают воспалением легких и прочими простудными заболеваниями.

Но и даже это все – не самое худшее. У окопов почти никогда не прекращается перестрелка. Противник нападает отовсюду. Стоит только неосторожно высунуть голову, как тут же будешь убит.

Часто неприятель бросает гранаты, которые попадают прямо в окопы; при взрыве земля засыпает солдат, и они должны без устали восстанавливать траншеи. Некоторые задыхаются под завалами. Кроме того, гранаты разрываются на множество мелких частей. Любой из таких осколков может ранить, а то и убить.

Адольф Гитлер испытал все это на себе в полной мере. Позднее он признавался, что выдерживать такое существование в течение долгого времени совсем непросто. От продолжительного сидения в окопах солдат порой охватывала неодолимая тоска по оставшимся дома родным, женам и детям, мучили воспоминания о нормальных постелях, свете и тепле, о чистой одежде. От бессилия что-то изменить начинались ссоры и ругань, но тогда непременно находился кто-нибудь, кто говорил: "Если мы потеряем бдительность, враги придут в Германию, и нашим женам и детям будет совсем плохо. Мы должны остановить врагов здесь".

Но чаще солдаты всячески старались поддержать друг друга. Если кто-то получал из дома посылку с шоколадом или сигаретами, он делился ими с остальными; другой читал вслух письмо, написанное его малышом, который впервые пошел в школу. А иногда кто-нибудь начинал петь "О, великая Германия", песню подхватывали остальные, и у всех опять становилось легче на душе.

В этих окопах, вспоминал потом Гитлер, солдаты научились так стоять друг за друга, словно они были братьями; они обращались друг к другу на "ты", делились всем, что имели, во всем помогали один другому. И потому всем им удалось сохранить человеческий облик, остаться такими же нормальными людьми, какими они были прежде, до службы в армии.