Чтение онлайн

Я оказался плохим актером - не смог скрыть своих чувств.

– Так это ты, Джо Мерфи, совершил злодеяние, в котором обвинили потом Джема?

К Джо снова вернулся инстинкт самосохранения.

– Эй, а с чего это вы взяли?
– спросил он, резко меняя тон.

Вне себя от гнева, я не в силах был уже притворяться.

– Все ясно, как Божий день, Ты подрался с Миком, а тот не посмел заявить в полицию, опасаясь, что ты выдашь его как соучастника грабежа.

Но Джо еще не окончательно утратил остатки разума.

– Соображаете!
– усмехнулся он.
– Вот только Джо несообразительнее вас будет, если заставил поверить такой ерунде.

Я растерялся: надежды мои рушились на глазах. Известно, чего стоят саморазоблачения пьяницы. Других доказательств, кроме его слов, у меня не было. А что, если вся эта история действительно всего лишь плод расстроенного воображения?

– Ладно, кто старое помянет, тому глаз вон, - вздохнул я.
– Сэмпсон умер, так что с его стороны неприятностей тебе ждать нечего. Одного только не пойму: что произошло со шкатулкой?

Но Джо уже догадался об истинной цели моих расспросов.

– Со шкатулкой?
– удивился он, будто не понимая, о чем идет речь.
– Вы что же, всерьез восприняли болтовню полоумного бедолаги? Я уж и забыть успел, что вам тут наговорил.

Вне себя от ярости, я попробовал прибегнуть к угрозам.

– Если ты сейчас обо всем не расскажешь, завтра же предстанешь перед мировым судьей, а потом отправишься за решетку - по меньшей мере за кражу и вторжение в частные владения.

Но все было тщетно.

– Эти благоверные христиане не будут очень строги к бедному немощному старику. Валяйте, хозяин: я готов к новому испытанию.

Отчаявшись, я готов был уже отпустить его на все четыре стороны, как вдруг меня осенило. Незаметным движением я вновь сорвал с картины газету. Джо, не заметивший этого маневра, вновь оказался лицом к лицу с нарисованным призраком. Эффект был мгновенным.

– Хозяин, он появился!
– дико вскричал он, вцепившись мне в руку.

– Кто, где?
– я принялся озираться.
– В чем дело? Что такое тебе привиделось?

– Вот же он, Джемми Кинг в арестантской робе. Узнаю эту широкую стрелку... Он готов придушить меня! Не подпускайте его. Он идет сюда!

И Джо бросился к двери, которую я предусмотрительно запер на ключ.

– Ты трус, Мерфи и, кроме того, мучаешься угрызениями совести, вскричал я.
– Вот до чего довели тебя притворство и лживый язык! Чувство вины - единственная причина всех этих ужасных видений. Скажи мне всю правду, и призрак оставит тебя. Итак, вы с Миком ограбили Сэмпсона Гловера и повздорили из-за денег. А шкатулка... ты останешься здесь пока не скажешь мне, где она!

– Зарыта у каштана на поле старого Элмера, - выпалил он, задыхаясь.
– В трех шагах к северу, глубоко под землей. А теперь - во имя всего святого отпустите меня!

Я распахнул дверь, и он, закрыв лицо руками, бросился прочь. Увы, с головой у Джо явно было не все в порядке: проковыляв несколько ярдов, он рухнул в траву, не в силах сделать ни шагу.

Я подошел к калитке, свистнул и стал ждать, пока не подоспеют на помощь двое наших работников из ближайших коттеджей.

– Отведите этого человека в приходскую больницу, - сказал я.
– Он занимался тут браконьерством, но пусть это останется на его совести. Сейчас же его должен осмотреть доктор.

"А завтра пусть только попробует отпираться, - добавил я про себя. Посмотрим, чего все эти его признания стоят..."

Заключение

Прошло четыре недели. Стоял холодный октябрьский вечер. Матушка решила уже, что у меня помутился рассудок: все эти дни усидеть дома, в четырех стенах, было свыше моих сил.

Событий за этот месяц произошло столько, что их хватило бы на целую книгу. За странными признаниями, вырвавшимися у Джо Мерфи, последовало частное расследование. Вскоре результаты его получили официальное подтверждение: Кинг был признан невиновным по всем пунктам обвинения и полностью оправдан. Между тем, выяснилось еще одно обстоятельство; о самой странной его стороне осведомлен был лишь я один.

Больше всего я боялся теперь, что истина восторжествовала слишком поздно. Я телеграфировал в пункт прибытия "Камбрии", но за восемь дней не получил ни устного, ни письменного ответа. Джем мог отправиться в плавание под чужим именем. А что если он изменил маршрут, пересев на другой корабль? В голову мне приходили и более мрачные предположения.

Сотни раз под ничтожнейшими предлогами я уходил к станции, пока наконец не пообещал себе прекратить эти прогулки. И все же в тот вечер я снова решил пройтись по дорожке, которую называли здесь Шутерс-Хилл.

Предстояло обдумать новый план: мне пришло в голову разослать объявления по американским газетам. Густой осенний туман искажал перспективу, коров и овец превращая в чудовищ, луну - в бледное подобие утреннего солнца, человека - в фантастического гиганта. Одна из таких огромных фигур в эту минуту спускалась с холма, и сердце мое - что поделаешь!
– вновь учащенно забилось.

На протяжении последней недели я видел сотни фигур, напоминавших издали Джемми Кинга, но каждый раз оказывалось, что это извозчик, разносчик или молочник. На этот раз я заранее убедил себя в том, что это не Джем, и все же... Поезд прибыл совсем недавно. И что, если этот огромный рост - не просто оптическая шутка тумана?

Броситься навстречу, чтобы в очередной раз стать жертвой разочарования? Ни в коем случае. Я остановился и стал ждать. По мере того, как человек приближался, я начал медленно узнавать: сначала походку, потом - как радостно забилось сердце в моей груди!
– знакомые черты лица. Теперь Джем мало походил на того несчастного бродягу, с которым мы на этом самом месте не так давно распрощались. Поздоровевшее, бронзовое от загара лицо его светилось надеждой - она же излечивает от недугов лучше, чем все ветры Атлантики.

Как истинные англичане, мы ограничились молчаливым рукопожатием.

– На этот раз, Джем, ты не откажешься от небольшой прогулки со мной, произнес я многозначительно.

Что-то заподозрив, мой друг отдернул руку.

– Правда ли то, о чем сообщалось в письме?
– спросил он сухо, почти грубо.
– Если все сделано только ради того, чтобы выманить меня обратно пусть даже с самыми благими намерениями - знай: ты сыграл со мной жестокую и поддую шутку! Я не сделаю ни шагу, прежде чем не узнаю, как обстоят дела.