Чтение онлайн

– Вы только сейчас вошли?

– Уже минут пять. А что?

– Вы ничего не замечаете?

– Нет. А что?

– На полу-то...

– Что ж на полу... Бумажки какие-то набросаны. Зачем ты соришь, ей-богу? Что за неряшливость?

– Да вы поглядите, что это за бумажки!!
– прогремел Подходцев.

Клинков поднял одну бумажку и в ужасе бросил ее.

– Ой! Деньги! И на них кровь.

– Подходцев... Он умер сразу, или агония у него была мучительная?

– У кого?

– Кого ты убил и ограбил.

– Животное ты! Эти денежки чисты, как декабрьский снег!.. Оказывается, что три дня подряд я снился одной из моих теток... И снился "нехорошо", как она пишет. Думая, что я болен или заточен в тюрьму, она и прислала мне ни с того ни с сего четыреста рублей.

– Что за достойная женщина!

– Завтра же, - сказал Клинков, - я приснюсь своей тетке.

– Да уж... Если бы это от тебя зависело, ты извел бы бедную старуху своими появлениями.

– Что ж ты думаешь делать с этими деньгами?

– Не я, а мы. Деньги общие.

– Нет!
– твердо сказал Клинков.
– Для общих денег это слишком большая сумма!..

– Но ведь я получил их благодаря вам.

– Каким образом?

– Тетке снилось, что я нехорошо живу. Результат - деньги. Теперь: если я действительно нехорошо живу, то благодаря кому? Благодаря вам. Значит, мы заработали эти деньги все вместе.

– Убийственная логика.

– Верно, за нее убить мало.

* * *

Три друга собрали деньги, разгладили их, положили на середину стола и, усевшись вокруг, принялись их рассматривать чрезвычайно пристально.

– Большие деньги, - покачал головой Громов.
– Если начать на них пить можно получить белую горячку, если есть - ожирение сердца и подагру, если тратить на красавиц - общее расстройство организма.

– Следовательно, нужно сделать на них что-нибудь полезное.

– Можно открыть кроличий завод. Выгодное дело!

– Или купить имение с образцовым питомником.

– Или нанять целиком доходный дом и отдавать его под квартиры.

– А почему ты молчишь, Громов?

– Мне пришла в голову мысль, - застенчиво произнес Громов.

– И как же она себя чувствует в этом пустом помещении?

– Мысль такая: давайте, господа, издавать сатирический журнал.

– Я могу только издать удивленный крик, - признался Подходцев, действительно ошеломленный.

– Но ведь это идея, - вдруг расцвел Клинков.
– Вы знаете, а может быть, и не знаете, что я довольно недурно рисую карикатуры. Громов пишет прозу и стихи.

– А что же я буду делать?
– ревниво спросил Подходцев.

– Ты? Издательская и хозяйственная часть.

– Это будет чрезвычайно приятный журнал.

– И полезный в хозяйстве, - добавил Подходцев, кусая ус.

– Почему?

– Как средство от мух.

– Не понимаю.

– Мухи будут дохнуть от ваших рисунков и стихов.

– Берегись, Подходцев! Мы назовем свой журнал "Апельсин", и тогда ты действительно ничего в нем не поймешь.

– Постойте, постойте, - вскричал Громов, сжимая голову руками. "Апельсин"... А, ей-богу, это недурно. Звучно, запоминается и непретенциозно!

– По-моему, тоже, - хлопнул тяжелой рукой по столу Клинков.
– Это хорошо: "Газетчик, дайте мне "Апельсин"!

Громов вскочил, схватил с дивана подушку, приложил ее, как сумку, к своему боку и, приняв позу газетчика, ответил густым басом:

– "Апельсинов" уже нет - все распроданы.

– Что ж ты, дубина, не берешь их больше?

– Да я взял много, но сейчас же все расхватали. Поверите - с руками рвут.

– А ты мне не можешь где-нибудь достать старый номер?

– Трудновато. За рубль - пожалуй.

– Три дам, только достань.

– Слушаю-с, ваше сиятельство.

Эта наглядная интермедия произвела на колебавшегося Подходцева глубокое впечатление.

– Действительно, издавать журнал прелюбопытно. А книжные магазины тоже будут продавать?

– Конечно!
– вскричал Клинков. И обратился к Громову: - Скажите, приказчик книжного магазина, у вас имеется "Апельсин"?

Громов зашел за стол, изображавший собою прилавок, и, изогнувшись, ответил:

– "Апельсин"? Сколько номеров прикажете?

– Десять. Хочу послать своей племяннице, брату, еще кое-кому.

– У нас осталось всего три штуки...

– О, добрый приказчик! Дайте мне десять номеров.

– Не могу, - сухо ответил Громов, - на вас не напасешься.

– О, многомилостивый торговец! Сжальтесь надо мной... Жена запретила мне являться домой без десяти номеров "Апельсина".

– Или берите три, или проваливайте.

Клинков упал на колени и, протягивая молитвенно руки, завопил:

– Я утоплюсь, если вы не дадите мне десяти номеров. О, спасите меня!..

И, встав с колен, отряхнул пыль с брюк, обернулся к Подходцеву и сказал другим, более спокойным тоном:

– Так будет в книжных магазинах.

– Значит, публика, по-вашему, заинтересуется им?

– Публика?
– подхватил Клинков.
– Я себе рисую такую картину...

Он снова упал перед Громовым на колени и, протягивая к нему руки, простонал:

– Марья Петровна! Я люблю вас, будьте моей.

– Хорошо, - пропищал Громов, кокетливо обмахиваясь подушкой.

– Мы будем так счастливы... Будем по вечерам читать "Апельсин".

– А что такое "Апельсин"?
– снова пропищал Громов, скорчив бессмысленную физиономию.

– А-а!
– свирепо зарычал Клинков.
– Вы, Марья Петровна, не знаете - что такое "Апельсин"?! В таком случае - черт с вами! Отказываюсь от вас! Навсегда!

– Ах - вскрикнула "Марья Петровна" и в обмороке упала Подходцеву на руки.

Такая блестящая иллюстрация успеха и значения журнала рассеяла последние колебания Подходцева.

– А денег у нас хватит?
– спросил этот деловой малый.