Чтение онлайн

— Черт бы побрал наших поваров, — не замечая недовольствия Брунера, заговорил, обращаясь к нему, Зельц. — С каждым днем наша похлебка становится все хуже и хуже.

— Что же требовать от поваров, если мы сами с каждым днем все больше превращаемся в свиней, — раздраженно ответил ему Брунер.

— Ты это о чем, дружище? — не понял Карл.

— Не о чем, а о ком, — явно напрашиваясь на скандал, крикнул Брунер. — В данном случае о тебе.

— Какая муха тебя укусила? — недоумевал Зельц.

Брунер, не допив кофе, с сердцем отставил табуретку и встал. Табуретка с шумом отлетела в сторону. Подойдя к Зельцу, он грубо, расплескав похлебку, вытащил из-под миски газету.

— Ты что, — вскочил Карл, — обалдел?

— Нет, это ты обалдел, — рявкнул Брунер. — Куда ставишь миску со своей бурдой? Видишь? — Он торжествующе развернул газету. На гитлеровском портрете, как раз на физиономии, расплылось жирное пятно.

В столовой многие с интересом ждали, что начавшаяся ссора перейдет в драку. Но Зельц сокрушенно покачал головой и, взяв из рук Брунера газету, осторожно свернул ее и спрятал в карман. Затем взглянул на рассерженного радиста и миролюбиво проговорил:

— Мог бы и попросту сказать. Кидаешься, как бык. Похлебку вот пролил.

— Фюрера уважать надо, — сердито бросил Брунер и, четко повернувшись, направился к выходу. Отойдя на несколько шагов, он снова повернулся к Зельцу и уже тише, но с угрозой добавил: — Раньше за это к стенке ставили.

Через минуту в столовой все забыли о возникшем инциденте. Только рябой, подождав, когда за Брунером закрылась дверь, кивнул вслед ему головой и сказал, обращаясь к Зельцу:

— Из идейных, видать. Зеленый еще. На фронт бы его.

— А вообще-то он прав, — взял под свою защиту радиста Карл, продолжая трудиться над миской. — Я, конечно, сделал глупость.

«Дежурная машина в зону лаборатории «А» отходит от центрального города через пять минут, — раздался из рупора, висящего над дверями, четкий голос диктора. — Всем, едущим в зону лаборатории «А», через три минуты быть у главного входа центрального города. Повторяю…»

— Вот всегда так, — проворчал Зельц, торопливо отхлебывая кофе. — Поесть не дадут. Как наша новая начальница, все бегом да поскорее.

Оставив пустую кружку и пожелав рябому выловить всех «радистов», Карл Зельц торопливо вышел из столовой.

Весь этот богатый событиями день Карл Зельц не забывал слова своего рябого приятеля о предстоящей операции по розыску русских радистов. Думая об этих неизвестных ему, Зельц почему-то невольно вспомнил радиста Грюнманбурга — Петера Брунера. «Могут и застукать настоящих, хороших ребят, — тревожно думал он, — а вот такая гнида, как Брунер, еще много лет будет корпеть под солнцем».

Уже вечером, направляясь на мотоцикле в Борнбург, он обогнал несколько грузовых машин с солдатами из охраны Грюнманбурга. С одной из машин ему приветливо помахал рябой.

— Чтоб вас, чертей, тряснуло, перевернуло и еще раз тряснуло, — сердито проговорил Карл, обгоняя машины по обочине шоссе.

А на Борнбург и его окрестности опускалась темная и теплая весенняя ночь.

Тоненький серп молодого месяца долго, но безуспешно, пытался бороться с густой темнотой весенней ночи. Убедившись в бесплодности своих попыток, молодой месяц сконфуженно юркнул за горизонт, предоставив землю в полную власть ночной темноты.

Темнота была такой густой, что, казалось, ее можно ощущать на ощупь. Она закрыла собой все дороги и тропинки, превратила отдельные кусты в черные массы самых причудливых очертаний, а опушку леса — в высокую черную стену, зубчатая верхушка которой едва различалась на фоне темного беззвездного неба. Природа спала. Но тишина теплой весенней ночи не была сонной тишиной мирно уснувшей природы. В этой тишине постоянно слышались шаги людей, то осторожно крадущиеся, то четкие, уверенные; раздавались резкие, но негромкие окрики, взволнованные, робкие ответы, изредка лязгало оружие.

Заросшая травой тропинка, ведущая к развалинам заброшенного пивного завода, была совсем незаметна в ночной темноте. Но и на ней время от времени слышался шелест травы, помятой тяжелыми сапогами патрульных. Вот очередной патруль прошел от города к развалинам, встретился на пути со встречным, обменялся парой негромких фраз, и на некоторое время установилась полная тишина. Но не надолго.

Где-то в стороне сонно прострекотала сойка, из-под большого куста, росшего у самой тропинки, ей отозвалась вторая, и послышался шелест травы. К кусту осторожно подошел человек с двумя плоскими металлическими коробками в руках. Из-под куста на секунду приподнялся второй. Оба улеглись рядом и совершенно слились с темнотой. Только что пришедший тяжело дышал.

— Все в порядке? — шепотом спросил подошедшего его товарищ.

— В порядке, — прошептал тот в ответ. — Только патрули кругом. С километр ползти пришлось.

— Нервничают, — послышалось в ответ и, несмотря на темноту, было понятно, что это слово сопровождалось довольной улыбкой. — Взрывчатку всю забрал?

— Всю.

На несколько минут установилась полная тишина.

— Отдышался? — спросил один из лежавших.

— Отдышался. Можем двигаться. Если напоремся на патруль с собаками — нападаем. Первым делом — людей. Ножами. Собаки — потом… Ты, берешь правого. Ясно?

— Ясно.

— Пошли.

Оба осторожно поднялись и направились к развалинам. У второго в руках оказался небольшой по объему, но, видимо, довольно тяжелый чемоданчик, а за плечами вещевой мешок. Путники были уже почти у цели, когда впереди послышался легкий шум. Отступив на несколько шагов от тропинки, они легли в траву. Теперь уже ясно слышались звуки приближавшихся шагов. Негромко звякнуло оружие. По тропинке медленно прошли два солдата с висящими на груди автоматами. Проводив глазами неторопливо вышагивающих патрульных и убедившись, что впереди ничего подозрительного не слышно, притаившиеся в траве люди поднялись и снова вышли на тропинку.

Миновав развалины, они подошли к густой лесопосадке. Елочки, посеянные здесь лет восемь-десять тому назад, выросли, переплелись густыми колючими ветвями и стали непреодолимой преградой для пешеходов. Тропинка повернула вправо, вдоль посадки, но путники свернули влево. Скоро трава исчезла, и под ногами зашуршала твердая каменистая почва. Идущий вторым несколько раз останавливался и из обычной резиновой спринцовки посыпал тропинку каким-то порошком. Пройдя метров двести, путники опустились на землю. Передовой начал осторожно исследовать низко склонившиеся ветки елочек. Продвигаясь ползком по краю посадки, он скоро нашел то, что искал.