Чтение онлайн

Лена.

7 сентября.

Я передумал публиковать полностью письмо молодого человека. Приведу лишь заключительную часть письма:

«… Жарким полднем в последних числах сентября я наконец-то добрался до городка Лены. Прожил у них три дня. По-моему, куда более сердечно отнеслась ко мне ее мать — не старая еще женщина. Сама же Лена возвращалась из детсада почему-то поздно. Разговоры вела лишь о своей работе. Или на какие-то другие — посторонние темы. Видимо, у Лены уж тогда в голове была думка о другом.

Со мной Лена была подчеркнуто холодна. (А ведь это путешествие я предпринял ради свидания с ней!) Она не познакомила меня даже с ближайшей своей подружкой Инной. Сказала, будто Инна работает за городом. Еще сказала, будто ранней весной — и это твердо — они с Инной поедут в Сибирь. Зимой пройдут какие-то курсы и явятся на строительство вполне подготовленными для трудной работы.

На четвертый день, оставив здесь разбитый велосипед, я уехал поездом к брату в Киров.

Зимой раза три писал Лене. Все еще надеялся: может, восстановятся наши дружеские отношения? Ведь я ни в чем перед ней не виноват. Но Лена молчала. А в марте пришло письмо от ее матери. Мать писала о том, что ее дочь вышла замуж за рабочего с судоремонтного завода. За того самого Валентина, которого Лена в одном из своих первых пространных писем назвала «двадцатитрехлетним стариком». Этим письмом матери Лены я был поражен как громом.

Уезжая в армию, решил послать вам ненужные мне теперь письма. Авось они пригодятся в вашей работе. Можете даже не изменять в письмах ни имен, ни фамилий. Пусть другие знают, особенно парни, какие еще коварные девчонки встречаются в наше время!»

Готовя к публикации присланные письма, я многое в них исправил, а некоторые и сократил. Изменил имена не только девушки и разочарованного в ней юноши, но и других людей.

Хотелось бы знать мнение читателей об этих письмах.

Собирался на этом и закончить свои краткие комментарии, да вдруг подумал: а может, у Валерия все же были какие-то основания остаться недовольным девушкой?

Отдавала ли Лена себе отчет в том, что многие ее письма и в самом деле могли вскружить парню голову? Не была ли она излишне легкомысленна в этой переписке?

«Письма Лены» были уже в типографии, когда однажды я получил письмо с голубым треугольным штемпелем.

Частенько пишут мне читатели из воинских подразделений. Но это письмо с погранзаставы оказалось необычным. Его написал товарищ Валерия, вместе с ним задержавший опасного диверсанта, пытавшегося перейти нашу границу. В завязавшейся с преступником перестрелке Валерий был тяжело ранен.

«Сейчас мой друг лежит в госпитале в бессознательном состоянии. Но врачи говорят, что он поправится, — писал незнакомый пограничник. — Просматривая записную книжку Валерия, обнаружил в ней Ваш адрес. Не знаю — родственник ли он Ваш или просто знакомый, я все же решил поставить Вас в известность о случившемся».

Друг Валерия забыл сообщить номер своей воинской части, и я не знал, куда писать. Проходили дни за днями, а я все ждал, и ждал… ждал письма от выздоравливающего Валерия или от его товарища. Но с погранзаставы не поступило больше вестей — ни хороших, ни плохих.

Что теперь думать? Поправился ли Валерий? Так хочется, чтобы он стал на ноги! Ведь у него, молодого, впереди вся жизнь!

Геннадий размешивал в ведерке краску. Бумажная пилотка то и дело наползала ему на брови, такие редкие, что можно было без труда пересчитать каждый рыжеватый волосок. Но вот он выпрямился, кулаком сбил набок пилотку и весело сказал сидевшему на корточках подростку в голубой дырявой майке, оттенявшей его коричневую спину:

— Юрка, отправляюсь на небо! Заскучаешь — пиши.

Юрий не торопясь поднялся и посмотрел на Геннадия. Юрий был высокий смуглолицый мальчишка лет пятнадцати, со светлым пушком над верхней губой. Щуплый, низкорослый Геннадий с облупившимся носом и нежным румянцем во всю щеку выглядел перед ним пятиклассником.

— А почему ты первым полезешь наверх? — спросил он.

— А так мне хочется!

— Ну-ну, попробуй! — снисходительно усмехнулся Юрий и провел по ладони кистью, которую только что кончил делать.

Геннадий подошел к лестнице и посмотрел вверх. Лестница стояла почти вертикально, вровень с дымовой трубой парохода. Над верхней перекладиной ее торчали железные крючки. Они крепко вцепились в бархатные от сажи края трубы. Казалось, будто не желтоватый дымок струился из трубы, а расплавленное масло растекалось по небу.

— Смотри не свались!

Презрительно хмыкнув, Геннадий полез наверх. Правой рукой он хватался за перекладины, а в левой держал ведерко с краской.

Но вот Геннадий остановился. Дальше подниматься было опасно: из трубы вырывался жар — удушливый, едкий.

Привязав ведро к перекладине, Геннадий глянул вниз. Закружилась голова, и сладостно защемило сердце. Такое ощущение испытываешь на качелях, когда, взлетев чуть ли не до облаков, начинаешь стремительно падать на землю. Геннадий вцепился пальцами в лестницу.

Внизу, вдоль бортов «Сокола», шедшего серединой Волги, клокотала и пенилась взбудораженная колесами вода зеленовато-мутного цвета, точь-в-точь как бутылочное стекло. Ну, а если посмотреть еще дальше назад? Геннадий перевел дыхание. От синего блеска, которому, казалось, не было ни конца ни края, от жарких солнечных зайчиков, игравших на воде, у Геннадия зарябило в глазах.

Еще совсем недавно с этой лестницы, наверное, можно было бы увидеть город Казань с дымившимися заводскими трубами и белыми башнями кремля. А сейчас по всему левому берегу тянулись синеющие заволжские леса и перелески, перелески и леса, стушевываясь на самом горизонте с лиловой дымкой.

Геннадий глядел на огромный плот, соединенный с их «Соколом» двумя стальными тросами. В конце плота стояло пять новых изб с крышами и окнами.

Неожиданно внимание Геннадия привлекло облачко красноватой пыли, взвихрившейся над голым кряжем правого берега. Что там такое? Табун лошадей стремглав несся к веселому березнячку, заглядевшемуся в бездонные омуты. Впереди табуна летел тонконогий, вороной масти жеребчик. Он летел так, что густая грива его встала дыбом.

Геннадий прищелкнул языком. Оседлать бы такого скакуна! И он тотчас представил, как понесется на горячем, быстроногом коне, перескакивая через овражки и заросли кустарника.