Чтение онлайн

— А от капитана нам не попадет, — вдруг спросил Юрий, — за то, что мы без Давыдова укатили?

— Ведь мы не нарочно без него уехали. Так вышло! — возразила Люба. — Надо только кого-то тут попросить, чтобы на судно сигнал дали о нашем приезде. А то… думаешь, там не тревожатся? — Девушка вздохнула. — Из-за этого шторма и концерт наш сорвался. А так готовились!

Идти по мокрым, колеблющимся бревнам Юрию показалось не менее трудным делом, чем плыть на лодке в шторм. Они шли вдоль правого борта, шли осторожно, ощупью, боясь провалиться между бревнами. Миновали сигнальную мачту с фонарем и тронулись дальше.

Илья вдруг поскользнулся и чуть не упал. Юрий вовремя схватил его за руку и потянул к себе.

— А тут… обрыв какой-то! — вскрикнул кочегар.

— Подожди, Илья, у меня фонарик!

Юрий нажал на кнопку, и молочно-золотистый лучик вдруг пробежал по темным, с разбухшей корой бревнам, скользнул по зеленоватой мутной воде, плескавшейся между челеньями, впился в густую и вязкую мглу и, точно ослабнув, погас.

Внезапно налетел тяжелый водяной вал и с ревом обрушился на плот. Что-то охнуло, затрещало… Люба схватила Юрия за руку и прижалась к нему плечом.

Медленно оседая, челенья погружались в шипящие потоки воды.

— Помогите! Помогите! — истошно завопил кто-то совсем рядом.

— Дай сюда! — Кочегар почти силой вырвал у Юрия фонарик и направил луч света прямо перед собой.

В нескольких шагах от Ильи, по следующему челену, бежала девушка и махала руками:

— Скорей, скорей!

— Юрий, за мной! — приказал Илья и, разбежавшись, прыгнул.

За ним водную прогалину перемахнули Юрий и Люба.

— Зинку волной накрыло, — сказала перепуганная девушка-сплавщица. — Вон на крайнем челене… Утопла, поди!

Илья распахнул пиджак и кинулся вперед.

Но Зина была жива и невредима. Замешкавшись, она не успела вовремя отбежать в сторону, и волна сшибла ее с ног, но она не растерялась и вцепилась руками за счал. И лишь волна схлынула, Зина поднялась и как ни в чем не бывало принялась отжимать подол прилипшего к ногам платья.

— Эх, парень, и накупалась! — со смехом сказала она подбежавшему Илье и, глянув в лицо кочегара, с удивлением протянула: — Думала, кто-то из наших ребят… Зачем тебя в такой штормище принесло сюда?

— Вам помогать. Да я не один. Там вон Юрий и Люба…

— Помогать? Ну-ну… Тогда давайте все сюда! Моя помощница удрала, а тут где-то из пучка бревна вышибает. Без всякого промедления крепить надо. Веревки, багор — все под руками.

Илья обернулся назад и закричал:

— Юрий, Люба!

Шагая по пролету, Геннадий столкнулся с механиком Александром Антонычем, которого он побаивался и сторонился. С начала шторма старый механик находился в машинном отделении. Он поднялся на палубу всего лишь на минутку: подышать свежим воздухом.

Поправив очки, съехавшие на кончик тонкого носа, старик задвигал густыми бровями и скрипуче сказал:

— Ба-ба! Это ты где же, поколение, душ принимал?

— А это меня так… чуть-чуть волной задело, — с виноватой улыбкой ответил Геннадий и покосился на свои ноги.

Синие рабочие штаны прилипли к икрам, и с них на палубу капала вода.

— Говоришь, «чуть-чуть»? А куда путь держишь?

— В каюту. Просился-просился у Миши еще постоять у вожжевых, а он и слушать не хочет!

— Пойдем-ка сначала ко мне. У котлов отогреешься обсохнешь и тогда уж на боковую, — проговорил Александр Антоныч и подтолкнул Геннадия к люку. — Полезай!

В машинном отделении, как показалось Геннадию, было удивительно тихо: здесь не завывал ветер, а бой колес и плеск воды за бортом сюда доносились приглушенно, как благодушная воркотня далекого грома.

У огромных белотелых котлов, точно впитавших в себя весь зной июньского солнца, стоял оголенный до пояса кочегар, то и дело поглядывая на стрелки манометров. А стрелки застыли на красных черточках и никуда не хотели двигаться.

— Тепло у нас? — спросил механик.

— У вас тепло и чисто… и вон как все блестит, — оглядываясь по сторонам, одобрительно сказал Геннадий.

Механик усмехнулся:

— Ишь ты, понравилось!

Он снял очки и, протирая платком стекла, поглядел на Геннадия, моргая подслеповатыми глазами.

— В нас, парень, большая сила. Вот, к примеру, надо капитану побыстрее пройти перекат, он нам звонит и говорит: «Прибавить!» — «Уважим, — отвечаем. — Раз требуется — пожалуйста!» И прибавляем ходу.

Вдруг Александр Антоныч почесал затылок и со словами: «Ах, старый пень!» — засуетился вокруг Геннадия.

— Снимай пиджак да у котлов погрейся. Вот так… пар костей не ломит… Ванюша! — окликнул он кочегара. — Согрей-ка для гостечка забористого чайку.

— Можно, — нараспев проговорил кочегар, обнажая в улыбке белые зубы.

Некоторое время Геннадий не спускал пристального взгляда с бушевавшего в топке пламени, но скоро заломило в глазах от нестерпимого жара, и он отвернулся, стал к котлу спиной.

Покручивая ус, к Геннадию снова подошел Александр Антоныч. Кожа на руке механика была местами пятнистая, словно он когда-то невзначай ошпарил руку кипятком.

«Раньше я почему-то не замечал, что у него рука обожжена… да они у него обе такие. И где же он так?» — подумал с сочувствием Геннадий.

— Согреваешься? — Александр Антоныч опустил руку в карман старой, с заплатами куртки. В кармане звякнули какие-то железки.

— Ага, — кивнул Геннадий и спросил, удивляясь, откуда у него взялась такая решимость: — А что у вас с руками?.. Болели?

— Так, пустяки, — отмахнулся механик. — В Отечественную войну наш «Сокол» боеприпасы подвозил Сталинградскому фронту…

— Вас ранило?

— Экий же ты… привязчивый! — рассердился старик. — Ничуть и не ранило, а просто… кирпичные арки в жаровых трубах перекладывал. А из котла пар только-только спустили. Жарища! Ну и обжег малость руки. Вот… и все тут!

Через полчаса Геннадий сидел на железном трехногом стуле, глотал обжигающий губы чай и жевал размоченную в кружке черствую булку.