Повести и рассказы
Шрифт:
ПОБЕГ
Проводили танкистов на фронт, и всё переменилось. Ни военных игр, ни бурных сборов — только и знают собирать металлолом, учиться в школе да всё время твердят: «помогая взрослым, ты помогаешь фронту»… Как всё было здорово, увлекательно, интересно! А сейчас скука. Этот Серёжка, небось, не скучает. Он чего-нибудь да придумает. Даже Юрка и тот нос задирает: собрал сто килограммов разных железок да самовар принёс. Серёжка затеял новое дело — организовал тимуровскую команду по ремонту школы. Тоже под лозунгом: «Всё для фронта, всё для победы!» Но какой же это фронт, какая тут победа, когда надо просто таскать кирпичи, глину, доски, мусор и разную дребедень со школьного двора. И Ваня наотрез отказался итти с ребятами на очистку футбольного поля у школы.
Скучно и обидно. В учении не повезло: плохо написал сочинение, пожалуй, оставят на второй год. А тут ещё новая неприятность. Лучший друг Сашка Храмов уехал не простившись. Говорят, у него нашёлся брат, а скорее всего потихоньку на фронт укатил. И Женька тоже называется друг, важничает, стал тимуровцем, с Серёжкой заодно.
Книжку принимался читать — не хочется. Папа и мама заставляют готовиться, чтобы осенью всё-таки сдать экзамен, а вот не хочется, да и только. И, как назло, погода стоит такая, что дома усидеть невозможно. Уж так хороша погода! Ярко сияет солнце, на дворе тепло, зелено кругом, тихо. На небе ни облачка и оно глубоченное и голубое-голубое. Сейчас бы пойти на городской пруд купаться, но один не пойдёшь, а будь друг настоящий, сейчас бы махнуть на пруд, и пусть Серёжка со своей командой кирпичи, глину таскают, да собирают ржавые вёдра, консервные банки. Ух, и хочется сделать что-нибудь особенное!
«Вот везёт же людям, — про себя рассуждал Ваня. — Просто везёт. Добровольцы! На фронт их проводили, танки дали, а как они все одеты, какие у них автоматы, машины! Ух, и здорово всё получается! А я сиди дома, зубри грамматику или иди с Серёжкой таскать глину да кирпичи. Тоже мне, жизнь тыловая…»
Который день Ваня занят мыслью уйти на фронт. Уйти из дома тихонько, чтобы никто не заметил. На поезд — и пошёл на фронт, а там сразу в разведку… Ведь писали же о юном разведчике Косте Пчёлке. Его тоже командир поначалу не брал. Выпроводил из части, а Костя спрятался в кустах в тот самый вечер, когда часть уходила в бой… Спрятался и ждал, а когда все пошли, и он пошёл и стал разведчиком. Да ещё каким, орден дали… Вот это настоящая жизнь, а не то, что сиди и учи грамматику. «Уйду, всё равно уйду на фронт!» — решил Ваня.
Он уже неделю готовил продукты в дорогу. Каждый день откладывал от общего пайка по сто граммов хлеба, сушил в печи сухари, когда родители уходили на работу. Набралось граммов двести сахару, кусок свиного сала, несколько головок луку, картошки и ещё кое-что. Всё продумано, всё хорошо, но как бежать одному? Будь Саша с ним, всё было бы куда с добром, так нет его, уехал. Хотел Женю пригласить, рассказать ему свой план, но Женька тимуровцем заделался, к Серёжке перемахнул, уже неделю не показывается. Вот тебе и дружба!
А план побега просто замечательный. Ваня уходит на Пригородный разъезд. Он недалеко за городом, в лесу. Уходит и дома оставляет записку:
«Дорогие мама и папа!
Я, как настоящий патриот Родины, хочу бить врага с оружием в руках до полной победы. А когда война кончится, я вернусь победителем, в военной форме и может даже с орденом или пусть даже с медалью. Тогда, даю вам честное пионерское, я сдам экзамен по-русскому на пятёрку и буду учиться лучше всех в школе, даже лучше Серёжки Серова. Не ругайте меня, папа и мама. Я ведь хороший у вас сын, вы сами это не раз говорили. Прощайте. Увидимся после победы.
Ваня прочитал свою записку, приготовленную родителям, и заплакал. Ему было жаль оставлять родной дом, родителей. Особенно маму. Она такая хорошая… Маленькая, глаза у неё ласковые, лицо белое-белое, руки тоже маленькие, но сильные, она по две нормы выполняет за смену, стахановка!.. И какая же она хорошая! Ни разу не поругала, ни разу не обидела. Не то, что папа. Папа серьёзный, высокий, сильный. Разговаривает мало, но если говорит, то так, будто каждое слово вбивает в голову. Только разговаривать с ним приходится редко, он всё на заводе да на заводе. Но и его жаль. Ведь они останутся одни, совсем одни. И даже за хлебом сходить будет некому, дров никто не принесёт и воды тоже.
Ваня представил, как папа и мама вернутся с работы, а у них ни дров у печки, ни воды в умывальнике, и продукты не выкуплены. Только все продуктовые карточки на столе и деньги, да ещё записка… Мама, конечно, сразу заплачет, а папа своим окающим басом скажет:
— Вот и нет у нас больше сына. Удрал, мошенник…
В дверь постучали. Ваня вздрогнул, торопливо засунул записку в карман, вытер рукавом слёзы и побежал в сени открывать дверь.
— Привет! — громко и весело сказал Женя Шлагин.
— Здравствуй!
— Ты что, плакал?
— Нет, лук чистил, глаза чуть не выело. Обед готовить приходится, — слукавил Ваня.
— А я думал, плакал, — с недоверием повторил Женя и усиленно пошмыгал носом, не чувствуя запаха лука в комнате.
— Купаться пойдём?
— Пойдём.
— А как же обед?
— Потом приготовлю, — ответил Ваня, чуть смущаясь.
По дороге Женя рассказал о том, что они сделали сегодня по две нормы. Брали обязательство поднести тысячу кирпичей, а поднесли две. Директор объявил всему отряду благодарность. Серёжку премировать обещал.
— Серёжка-то премию получит, а вы… — Ваня показал фигу.
— Но ведь ему за организацию, — возразил Женя.
— А вам за то, что кирпичи да глину, да песок, как ишаки, таскаете, что пообещал директор?
— Ничего, благодарность…
— А хочешь, я тебе три благодарности сразу объявлю?
— Так то ты, а то директор!
Всегда уступчивый, Женя на этот раз не соглашался с Ваней. Нравился Женя всем своей простотой, скромностью, весёлостью. Был он мальчик рослый, но только чересчур скромный. И ещё нравился Женя своей опрятностью. Мама его работала уборщицей, деньги получала небольшие, и жили они скромно. Но костюмчик у Жени всегда чистенький. Только мама Женина казалась суровой. Она не оставит без внимания ни одну жалобу на сына. Но с Женей нельзя задирать нос. Сам он первым не тронет никого, но спуску не даст.
Ребят подкупало в Жене развитое чувство товарищества. Предложи Жене пойти кому-нибудь помочь в домашней работе — пойдёт. Попроси у Жени последний кусок хлеба — отдаст. В то же время, если сам будет голоден, никогда не попросит. Не то он стесняется, не то просто такой у него характер. Ваня иногда злоупотреблял Жениным характером.
— Женя, а ты хотел бы на фронт? — вдруг спросил Ваня.
— Как на фронт, по-настоящему?
— Ну да, по-настоящему.
— А кто меня пустит? Ты не знаешь мою маму. Она такой фронт задаст, что три дня не сядешь, так и будешь стоймя ходить.
— Так ты же будешь уже на фронте?
И Ваня нарисовал картину фронта, как он её представлял сам.
— Так нас же ни один командир не возьмёт, — снова возразил Женя.
— А если возьмёт?
— Нет, где там возьмёт, малы мы ещё.
Ваня понял, что на этот раз даже добрый Женя не может быть ему попутчиком, и решил, что пойдёт один, а Женька пусть потом кусает себе локти, как узнает о Ваниных фронтовых делах.
Возвращаясь с купанья, Ваня ещё раз попытался заговорить о фронте, но Женя попрежнему не соглашался. Так они и разошлись. Женя на прощание сказал: