Повести
Шрифт:
— В отряды!
Я принялся искать Филиппа, но его здесь не было. Побежал к телефону. Звоню в военный комиссариат. Он там.
— Филипп, в Абикаевке.. Ага, уже знаешь? Хорошо. У тебя все готово? Не забудь для меня лошадь. Что?.. Остаться?! Нет, нет… Захвати пулеметы…
Выбегаю вместе с другими из помещения земской управы. Сыплет крупа. Уже на площади выстроились два отряда. Две сотни делегатов сели на коней. Кто приехал сюда без оружия, вооружили. Раздалась команда. И привычные к войне люди, в седлах и без седел, рванулись по улицам города и понеслись туда, где вспыхнуло вражеское пламя. А скоро к зданию земства, во главе с Филиппом, примчались еще верховые. Это его отряд из русских, мордвы и татар.
Подавая мне повод лошади, Филипп, тяжело дыша от волнения, говорит:
— Видно, это не Мача, это что-то больше…
— Война гражданская, — говорю ему.
— Но мы их отучим, Петр.
— Мы разобьем их, друг мой Филя.
Подошел сторож, начал проситься ехать с нами.
— Мое село там рядом.
— Сколько до Абикаевки? — спрашиваю его.
— Сорок верст.
— Садись в сани, держи пулемет, — говорит ему Филипп.
— Верно, старик. Ты указал нам пулемет, ты и вези его на врагов бедняцкой власти.
И мы мчимся. Сверху все сыплет и сыплет крупа.
В лицо бьет ветер. Лошади несут наметом. Они плавают и ныряют в белом море снега.
И встречь этой пурге русские, мордва и татары — единой грудью:
Сме–ело, товарищи, в но–огу–у…Мелькают поля, леса, деревни.
Дует ветер.
1940–1947 гг.