Чтение онлайн

Инопланетянин положил одну из своих рук на мое плечо, мягко усадил меня в кресло. В стене словно образовалось окно, и в нем я увидел удаляющуюся Землю. Сиреневые тени, как газовые шарфы, вились вокруг ее атмосферы, размывались очертания материков. Планета, отвергшая меня, казалась отсюда большим светящимся глобусом, который ничего не стоит разбить на мелкие осколки метким броском камня. Больше мне не страшны были гончие. Возможно, им придется бояться теперь меня. Я, изгнанник, затравленная дичь, заклейменный и непрощенный, первым из людей Земли вступил в контакт с могущественными пришельцами, несомненно, обладающими страшным оружием. Кто-то когда-то говорил мне: "Если уже неудачнику повезет, то это будет большое везение". Сквозь полудрему я видел четырехрукую фигуру, уходящую из каюты, в провале стены - вращающийся знакомый глобус, сделанный будто из светящегося хрупкого стекла... Давно, в школе, я стрелял в подобный глобус из рогатки. Доверят ли мне инопланетяне свою "рогатку"?

Впервые за последние двадцать семь лет я уснул спокойно...

Второй день на корабле.

Проснулся я, чувствуя себя бодрым и сильным, помня все, что со мной происходило, и непонятным образом зная многое о корабле и его экипаже. Мне было известно, например, что корабль вращается по околоземной орбите, космонавты хотят выбрать место для посадки и ждут моих советов.

Изумление перед собственным знанием длилось лишь несколько секунд. А затем я вспомнил, - именно вспомнил, а не сообразил или понял, - что все эти сведения получил во сне. Гипнопедия? Не каким образом они составили программу обучения для неподготовленного?

В это время на стене вспыхнул сигнал, означающий, что кто-то просит разрешения войти. Я мысленно дал разрешение, и в стене тотчас образовалась дверь. В каюту вошел Маас. На корабле он был космолингвистом.

– Рад видеть тебя, Пауль, - сказал Маас.

– Рад видеть тебя, Маас - откликнулся я на их языке, который теперь был моим вторым языком.

– В самом начале нашей беседы я хочу извиниться, если в наших действиях было что-либо, включающее насилие над твоей волей.

Я сделал отрицательный жест, но он продолжал:

– Во-первых, мы насильно подняли тебя в корабль, но поступили так лишь потому, что уловили твой мысленный призыв, твою просьбу о спасении и защите. Во-вторых, мы обучили тебя своему языку, не спрашивая твоего согласия, но это был наиболее короткий путь и к установлению контакта, и к тому, чтобы избежать любых недоразумений. Стоит тебе пожелать - и мы сотрем знание нашего языка в твоей памяти, возвратим тебя точно в то место, откуда взяли. Более того, мы можем вернуть тебя в то же время и в ту же ситуацию...

– Нет, нет, - поспешно сказал я.
– Вы правильно истолковали мой призыв и ни в чем не ущемили мою свободу.

– Уважать свободу - первый закон разумных цивилизаций, - сказал Маас. Его надо соблюдать очень тщательно.

– Вы его не нарушили, - заверил я, думая: вы не знаете, как его "уважают" на Земле. Ну что ж, постараюсь предупредить события и выдать вам информацию которая поможет мне скорее достичь цели.

Маас ласково смотрел на меня. Его глаза очень походили на человеческие, но были намного больше и простодушней. И цвет их часто менялся. Я старался не смотреть на его клюв. Он постоянно напоминал мне, что я говорю не с человеком, даже не с метисом или черным, и, как это ни обидно, моя судьба зависит от него. Маас сказал:

– Если ты согласен, я соберу остальных членов экипажа, и ты расскажешь о своей планете. Мы выбирали место посадки, когда заметили тебя. Может быть, мы неправильно истолковали ситуацию, которая тогда складывалась, но на всякий случай решили воздержаться от посадки, пока не поговорили с тобой.

– Правильно поступили!
– воскликнул я.
– Вам трудно даже представить ужасные последствия, которые повлекла бы ваша посадка на Землю. Но разве с Земли вас не заметили? А то ведь они постараются заставить вас сесть.

– Заставить?
– изумленно спросил он.

– Вы все поймите, когда я расскажу, что происходит на Земле. А пока ответь на мой вопрос, - попросил я.

– Корабль не могут заметить. Он окружен полем нулевого времени. Для всех остальных, кроме нас, его нет. Из поля мы выходим очень ненадолго.

– Но ведь я же вас видел. Наверняка, видели и другие. И если кто-нибудь правильно истолковал...

– Разве вы можете проникнуть в нуль-время?

– Я не знаю, что это такое. Возможно, вы расскажете мне о нем?

Маас смущенно пожал огромными прямоугольными плечами:

– Новые знания мы передаем не всем. Иначе их могут употребить во вред. А мы слишком мало знаем о тебе и о твоей планете.

– Сейчас узнаете больше, - пообещал я.
– Зови своих товарищей.

Дверь в каюту снова открылась. В нее вошли по одному еще четыре инопланетянина. Для меня все они были слишком похожи на Мааса, мне еще предстояло научиться различать их. Постепенно я стал замечать некоторую разницу в лицах и еще больше - в жестах.

– С чего же начать?
– спросил я у себя и у них.

– Расскажи о себе. Почему за тобой бежали и ты просил о помощи? Почему твой мысленный призыв был адресован вовсе не к тебе подобным, а скорее к кому-то абстрактному, находящемуся в вышине? Может быть, к нам? Но как ты узнал о нашем присутствии?
– спросил Маас.

– И почему наша посадка могла бы повлечь неприятности?
– спросил его товарищ.

– Пожалуй, именно с этого и нужно начинать, - согласно кивнул я. Ведь, рассказывая о себе, я тем самым сообщу вам многое из того, что происходит на Земле, причем буду освещать события с субъективной точки зрения. А она всегда является более правдивой, чем так называемая "объективная". Говоря по совести, объективной точки зрения в рассказах людей вообще не существует. Это лишь маскировка, предназначенная для того, чтобы обмануть или поработить кого-то.
– Я хорошо представлял себе, как воспринимают мои слова эти существа, у которых первым законом является уважение к свободе воли каждого члена общества.
– Итак, я - ученый, изучающий человеческий мозг. Я составлял карты мозга, то есть определял, в каких его местах локализованы различные центры, управляющие всем телом. Понятно, что для этого надо было провести множество опытов на живом мозге. Кроме того, я изучал коренные, принципиальные отличия мозга человека от мозга любого иного животного. И уже как любитель, я пытался установить, имеют ли место в действительности такие явления, как познание мира и приобретение информации непосредственно мозгом, без помощи органов чувств. В связи с этим я изучил различные излучения мозга. Мне удалось открыть два характерных излучения, я назвал их "с" и "у". "С" - от слова "супер", "у" - от слова "унтер". С-излучение оказалось присущим только человеческому мозгу и не наблюдалось ни у одного вида животных. Выяснилась любопытная деталь: с-излучение является преобладающим и определяющим у одних людей и подчиненным - у других. Те, у которых преобладало у-излучение, свойственное мозгу животного, всегда проявляли значительные отклонения в психике. Это ярко выражено у дебилов, идиотов и других калек с органическими дефектами мозга. Мне удалось построить аппарат для регистрации излучений. Его можно было использовать как для диагностики и лечения, так и для правильного распределения людей на различные работы. Естественно, данные исследований не всегда полагалось разглашать...

– Почему?
– спросил Маас.

– Человек чаще всего не желает знать правду о себе. Он изо всех сил старается казаться лучше, чем есть, не только перед другими, но и перед собой. Это нужно ему и для собственного удовлетворения, и для того, чтобы занять местечко получше. Многие бы ужаснулись, узнав правду о своем организме; многие отказались бы иметь детей, которым суждена участь родителей; многим пришлось бы переместиться гораздо ниже по служебной лестнице; а некоторым нашлось бы место разве что в клетках зверинца или в клиниках для душевнобольных. Теперь вы понимаете, что тысячам богачей и властителей, получившим блага не в соответствии с балансом между с- и у-излучениями, было очень выгодно избавиться от меня. Однако в это время в моей стране появилась новая политическая партия. Она решила уничтожить устаревшие формы правления, построить во всем мире новое общество, где блага распределялись бы в строгом соответствии с силой каждой расы и национальности. Философам и руководителям этой партии очень пригодились мой аппарат-регистратор и мои наблюдения. Теперь они могли подкрепить свои теории научными данными.

– И остальные люди согласились с ними?
– спросил космонавт, сидевший рядом с Маасом.

– Далеко не все, - ответил я.
– Пришлось выдержать упорную борьбу. Наконец новая партия победила в моей стране и еще в нескольких странах. Но зато в других государствах поднялся страшный шум.

"Мой бог, если бы они могли к тому же проникнуть в Тайну!" - подумал я, продолжая рассказывать:

– Всех нас, кто стремился к справедливости и порядку, обвинили в самых тяжких преступлениях. Даже мои опыты по изучению мозга они объявили преступными. Вспыхнула война...