Чтение онлайн

Самым страшным испытанием, как и ожидалось, стал зачёт по философии. Причём не только для меня. Галинка славилась дурным характером и могла всей группе поставить незачёт только потому, что у неё в этот день было плохое настроение. Так что в аудиторию номер триста одиннадцать сегодня все заходили с небольшой опаской. А особенно я. К Орлову я так и не перевелась, понадеялась на что-то, или на кого-то. А теперь не знала, как вредная преподаватель себя поведёт, и сможет ли мне чем-то помочь Романов. Эта неизвестность так пугает, что в ночь перед зачётом я не могла уснуть. А утром чувствовала себя совершенно разбитой. С трудом хватило трёх чашек крепкого кофе и контрастного душа, чтобы привести себя в хоть какое-то подобие порядка.

А потом минуты мучительного ожидания. Галинка раздала нам листочки с темами для сочинения. У всех разные, списать не получится. Дрожащими руками я взяла свой листочек: «Согласны ли вы с Б. Уильямсом, что бессмертие бессмысленно?»

Не сказала бы, что это слишком сложно. Недавно читала литературу по теме. Но поможет ли? Галинка дополнительными вопросами может завалить любого. А особенно меня. Уж очень кровожадным взглядом она смотрела в мою сторону. Как будто убить хотела. Или ещё что похуже.

С трудом взяла себя в руки. Что толку сидеть и бояться, если есть хоть маленький шанс спасти свою оценку. Написала всё, что знала по этой теме, стараясь изъяснятся красиво и подробно. Надеюсь, хоть на троечку. Вздохнув м мысленно перекрестившись, отправилась к столу преподавателя.

— Присаживайтесь, Русакова, — сквозь зубы процедила Галинка, смерила прямо-таки ненавидящим взглядом. Да что же я ей такого сделала, никак не могу понять! Эх, надо было к Орлову идти на поклон.

Так брезгливо взяла в руки мой листочек с сочинением, словно нечто очень мерзкое и противное. Быстро пробежала по нему глазами и скривилась. Я втянула голову в плечи. Ну всё, сейчас начнётся.

— Можно сказать, тема раскрыта почти полностью. И рассуждения здравые присутствуют…

Что? Это она про моё сочинение? Ну надо же, самой не верится!

— Ладно, Русакова, вижу, что можете, когда захотите, — преподаватель снова морщится, словно у неё нервный тик начался, — ставлю вам «зачёт». Вы можете быть свободны. И надеюсь, мы с вами больше не увидимся.

Ох, взаимно! Я тоже на это очень надеюсь. Я даже готова вашу аудиторию за несколько метров обходить, словно проклятое место. Всё ещё не веря своему счастью, хватаю зачётку и выбегаю в коридор, даже не попрощавшись со злобной мымрой. Хвала всем Богам! Самое страшное на этой сессии позади. Теперь мне и сам чёрт не страшен. Отойдя от двери на приличное расстояние, пританцовываю от радости, размахивая зачёткой над головой, с лица не сходит дурацкая улыбка. Не обращаю внимания на проходящих мимо студентов. Да они и так всё понимают. На сессии и не такое в коридорах можно увидеть.

Немного успокоившись, отхожу к окну, намереваясь дождаться Вику и Стёпку, которые пока не покинули мрачных стен аудитории. От нечего делать прокручиваю в голове своё сочинение. В основном, как мне кажется, написала я его неплохо. Но всё равно можно было найти, к чему там придраться. Тем более, Галинка в этом деле мастер. А она этого не сделала. Никак проснулись добрые чувства ко мне? Или совесть заела за то, как она портила мне настроение весь семестр? Нет, в такое, конечно, слабо верится. Неужели Андрей всё-таки смог на неё повлиять?

А вот и он сам. Замечаю его невдалеке, в компании друзей, молча наблюдающего за мной. Неужели и дикие танцы видел? Какой кошмар! Улыбается, но близко не подходит, видимо, помня мою просьбу не афишировать в универе наше знакомство. А, к чёрту всех! Сама к нему подбегаю, счастливо улыбаясь:

— Привет! А я сейчас зачёт по философии сдала!

— Да ну? А я как раз и зашёл узнать, сдала или нет. Ну ты молодец! Больше боялась, — спокойный, как удав. Ни единым жестом не дал понять, что он как-то причастен к моему успеху. Но я не настолько верю в свои силы, чтобы не понимать элементарных вещей.

— Ладно тебе притворяться. Эта вобла сушёная ни за что бы меня не отпустила так легко. Знаю, что это ты всё устроил… Вот хотела поблагодарить!

Андрей скрестил руки на груди, словно отгораживаясь от меня. Облокотился на стену. Странно. Что происходит? Не рад меня видеть? Но ведь сам сюда пришёл. Или всё-таки не ко мне? Не меня тут ждал?

— И эта твоя благодарность так сильна, что ты даже забыла про собственное непреложное правило не подходить друг к другу на людях? Не боишься, что кто-то смотрит?

— А ты что так завёлся? — настроение начало стремительно падать, — может, сам не хочешь, чтобы я возле тебя показывалась? Поклонницы заревнуют? Ты скажи только, я отойду!

Да уж, поклонниц у него тут хватает. Вон, в нескольких шагах от нас две блондинки ему глазки строят. Уймитесь вы уже, дуры крашенные! Противно смотреть.

— Не злись, ёжик, — улыбнувшись, он легонько щёлкнул меня по носу, — по-моему, я уже говорил, что с некоторых пор мне даже смотреть на других не хочется. Только на одну маленькую вредную блондиночку, которая, похоже, сама не знает, чего она хочет.

И снова сигнал «опасность» в моей голове. Не успела осознать, а уже испугалась. Да что же это такое? Он же мне и самой нравится, давно следовало бы это признать. Но почему-то при мысли, что он будет рядом, мне становится страшно. Вот только от чего? Что он непостоянный, как и большинство парней, бросит меня через пару недель, наигравшись? Или же наоборот, того, что наши отношения могут со временем перерасти в нечто большее, когда уже не чувствуешь жизни без другого, и когда уже совсем не просто будет уйти самой?

— Ну что ты так побледнела, будто я тебе что-то непристойное предлагаю? — устало спросил он, — не хочешь отметить свой зачёт? Можем в кафе сходить, посидим, поболтаем? Можно даже на соседней улице, чтобы меньше было знакомых физиономий вокруг.

— Я не могу сейчас. Мне к экзаменам ещё надо готовиться, — соблазн согласиться слишком велик. Но про экзамены я забыть не могу. Пусть самое страшное уже позади, расслабляться мне пока рано. Я же прекрасно понимаю, что Андрей может стать тем самым отвлекающим фактором, из-за которого я могу забыть обо всём на свете.

— Хорошо, как скажешь, — он спокойно пожимает плечами, не собираясь настаивать, — но учти, я обещал оставить тебя в покое только на время сессии. А потом пойду в наступление. Я тебя предупредил.

И уходит, на прощание легонько коснувшись губами щеки. Невинное прикосновение, а у меня сердце начинает рваться за ним. Разворачиваюсь и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Держись, Ева. Потом, всё потом.

После окончания сессии сразу отправляюсь домой. У отца день рождение. И не просто день рождение, а юбилей, сорок пять лет. Гуляние по этому поводу ожидается шикарное. Я, как только приезжаю, сразу оказываюсь вовлечена в активную подготовку.