Поводок или Новая Сказка о Василисе Премудрой
Шрифт:
– Марат, я идиотка, я подсыпала Ваське слабительное вчера вечером, а утром дала ей двойную дозу снотворного. Она может до утра не проснуться… Мы тут ночью замерзнем!.. А-а!
– и Настя пустилась в рев…
***
Васька обошла уже почти весь остров. Начала она конечно с купальни, потом прогулялась по галечному пляжу. Проверила, на месте ли обе шлюпки, они оказались на месте. Но ни Марата, ни Насти нигде не было.
Что за черт - остров не такой уж и большой, где тут можно спрятаться? Она решила обойти весь остров по периметру вдоль береговой линии. Тропа от причала повела её вверх на скалу. Тут то она и увидела своих друзей, лежащих у края обрыва в такой интимной позе, что сначала она хотела на всё плюнуть и тихонечко уйти назад. Уже повернувшись она услышала что- то похожее на приглушенный стон или тихую мольбу - “Василиса…”
...Когда замок на колодках был открыт, а Марат смог высвободить оттуда голову и осторожно подняться, щит, окончательно потеряв равновесие, ухнул вниз, упал на торчавший из воды острый камень, и раскололся на две половинки. Какое-то время они все втроем молча смотрели вниз, на обломки щита. Первой молчание нарушила Василиса:
– Тебе повезло, Настя. А то у меня было твердое намерение поставить туда тебя, обнажить твою прелестную попку и дать хлыст в руки Марату, чтобы он всыпал тебе по первое число за все твои выкрутасы.
– Ты знаешь, я бы даже и не сопротивлялась, да только Марат на это не способен - он не может поднять руку на женщину…
– Ой ли?
“На ребенка точно не смогу” - подумал Марат.
Побег с философским оттенком.
Весь следующий день Настя вела себя тише воды и ниже травы. Целый день она провела у себя в спальне, спускалась вниз только для того, чтобы быстренько перекусить и молча уходила обратно. Если вчера она боялась за Марата, то сегодня, когда все обошлось, она страшно испугалась за себя, представив, что могло бы быть с ней, если бы Марат разбился насмерть. Она представила себя в канадской тюрьме, отбывающей пожизненный срок за убийство и ей стало до того жутко, что у нее приключился приступ мигрени.
Марат и Василиса, освободившись от Настиной опеки, смогли наконец спокойно посидеть за столом и поговорить наедине.
– Марат, ну ты теперь, надеюсь, согласен на побег?
– Согласен, конечно согласен! Вот только…
– Ну что опять?
– Вот только я думаю, что после вчерашнего Настя сама уедет домой…
– Она не уедет. Она не может официально взять тебя с собой, а со мной она тебя здесь не оставит ни за что.
– Но если даже и не уедет. Мне кажется, она достаточно напугана и будет вести себя как… ну как нормальный человек.
– Ты совсем Настю не знаешь, а еще любовник называется! Настя так воспитана - она никому не отдаст свою игрушку. Помнишь, был такой французский фильм “Игрушка” с Пьером Ришаром, так вот теперь ты - её живая игрушка. Она конечно с испугу положит эту игрушку в ящик на день или два, но потом обязательно из ящика достанет и все начнется по новой. Вот увидишь…
“И вообще, Марат, пойми! Какой бы святой она не сделалась, я уже не могу тебя здесь с Настей делить!” – мысленно добавила она, и это было, пожалуй, основной причиной почему она хотела увезти отсюда Марата.
Насчет Насти Васька оказалась абсолютно права. Прошел еще один день в тишине и покое, но уже на третий день за завтраком Настя обратила внимание на то, что за три дня в доме все пришло в запустение и заросло паутиной и что да, она признает свою вину за то, что случилось поза-позавчера, но это не снимает с Марата ответственности следить за чистотой в доме и это, собственно не её прихоть, а пожелание его драгоценной супруги, которая оказала ей высокое доверие и оставила здесь, чтобы контролировать и направлять в правильное русло этот процесс. Выдав эту длинную тираду, Настя достала свой штрафной блокнотик и сообщила, что после завтрака они с Маратом совершат обход по дому и составят план уборки, а вечером она проверит, все ли будет выполнено.
Васька обменялась с Маратом многозначительным взглядом - ну что я говорила - и тот едва заметно кивнул в ответ.
– Настя, тебе не кажется, что мы засиделись на этом острове и от этого становимся немного раздражительными, - обратилась она к Насте.
– Давай завтра утром сходим в походик на гору к красивому водопаду. Мы уже давно планировали туда сходить и все время откладываем...
– Хорошо сходим, - согласилась Настя и помолчав добавила - Но только если Марат сегодня постарается.
Однако, как ни старался Марат, он получил вечером от Насти стандартную взбучку, которая закончилась на этот раз почти уже забытым “полетом в космос”, после которого Марат опять стал сомневаться - может быть побег все-таки как-нибудь да сорвётся…
Но побег не сорвался. На следующий день они все-таки собрались в поход и все прошло как по маслу, за одним лишь маленьким исключением. Когда Василиса сначала швырнула Настин пульт, а потом и её саму в воду, и Настя поднялась из воды вся такая мокрая и несчастная, Марат снял с себя капроновую куртку и положил её в сумку, приготовленную для Насти. Чем неожиданно заслужил одобряющий Васькин взгляд …
Они остановились на ночлег у излучины реки над шумящим порогом. Сварили на костре макароны. Поужинали. Потом наломали еловых веток, на них сверху положили одеяло. В костер бросили два сухих толстых бревна, чтобы они горели и грели всю ночь, и легли спать, прижавшись друг к другу и глядя в звёздное небо.
– Марат, а ты всё ещё любишь свою жену?
– Да, люблю.
– Даже после того что она тут для тебя устроила?
– Я же сам виноват…
– А если любишь, почему же ей тогда изменял?
Марат усмехнулся:
– Наверное, именно для того чтобы быть пойманным, понести наказание и раскаяться. Вероятно, это заложено в нашем генетическом коде – ну эта дурацкая христианская мораль о том, что в рай попадет не тот, кто безгрешен, а тот, кто согрешит, но покается. И вот представь себе, живет на земле такой праведник и всю жизнь мается, что в рай ему дорога закрыта.
– В рай на небе или в рай на Земле?
– Интересный вопрос! Наверное, и на Земле тоже. Ведь многие в него только и верят.
– Ты забыл еще одну стадию – после раскаяния должно быть прощение.
– Конечно. А иначе какой смысл в раскаянии, – улыбнулся Марат.
– Ну вот ты - понес наказание. А раскаялся ли ты?
Марат помолчал, как бы заглядывая вглубь себя:
– Не знаю, может быть и не раскаялся. Да и наказанием это можно назвать только условно.
– Условно?! Не знаю, не знаю! Я подглядывала тогда, в тот наш первый день на острове. Твоя жена работала как профессионал.
Васька приподнялась на локте, будто бы её что-то осенило: - Слушай! А вы с ней и раньше занимались этим, ну как его - садомазо?